женщина и декламировала им стихотворение.
Шаллан ломала голову над тем, что думать об этой паре. Себариаль. Умный интриган или праздный обжора? Или и то и другое? Палоне, безусловно, нравились излишества богатой жизни, но в ней не было даже малой толики надменности. Шаллан провела последние три дня, изучая бухгалтерские книги Себариаля, и нашла в них… абсолютный бардак. Князь казался очень умным в некоторых вопросах. Как же он мог так запустить свою бухгалтерию?
Шаллан не слишком-то хорошо справлялась с цифрами, по сравнению с искусством, но ей нравилось время от времени заниматься математикой. Она твердо решила, что наведет в этих книгах порядок.
Газ и Ватах ждали ее снаружи, у дверей. Они последовали за ней к карете Себариаля, которую предоставили в ее пользование. С ними был один из ее рабов. Ему предназначалась роль лакея. Эн сообщил, что раньше уже этим занимался. Он улыбнулся ей, когда девушка подошла. Это оказалось приятно. Шаллан не помнила, чтобы кто-то из рабов улыбался за время их путешествия, даже когда она выпустила их из клетки.
– Эн, с тобой хорошо обращаются? – спросила веденка, когда он открыл дверь кареты.
– Да, госпожа.
– Ты бы сказал мне, случись иначе?
– Э-э, да, госпожа.
– А ты, Ватах? – Шаллан повернулась к солдату. – Как тебе понравились комнаты, куда вас поместили?
Он хмыкнул.
– Полагаю, это значит, что вы там поместились? – уточнила она.
Газ усмехнулся. Коротышка чутко улавливал игру слов.
– Вы сдержали обещание, – сказал Ватах. – Надо отдать вам должное. Люди счастливы.
– А ты?
– Мне скучно. Мы день за днем сидим без дела, берем от вас жалованье и пропиваем его.
– Большинству мужчин это показалось бы идеальной профессией. – Она улыбнулась Эну и забралась в карету.
Ватах закрыл за ней дверь, а потом заглянул в окно:
– Большинство мужчин – придурки.
– Чушь, – возразила Шаллан с улыбкой. – По закону больших чисел – всего лишь половина.
Ватах хмыкнул. Она училась понимать его хмыканье, что равнялось изучению ватахского. Данное хмыканье можно было примерно перевести так: «Я не признаюсь, что понял эту шутку, потому что тогда испорчу свою репутацию полного и безупречного зануды».
– Кажется, – сказал он, – мы поедем на козлах.
– Спасибо за предложение, – ответила Шаллан и опустила шторку на окне. Снаружи опять тихонько рассмеялся Газ. Мужчины забрались на отведенные для охранников места в задней части кареты, а Эн сел рядом с кучером спереди. Это была самая настоящая карета, которую тянули лошади. Шаллан поначалу стеснялась просить ее, но Палона лишь рассмеялась. «Бери эту штуку, когда тебе потребуется! У меня есть собственная, а если у Тури не будет кареты, у него появится повод не тащиться в гости».
Когда карета тронулась с места, Шаллан опустила шторку на другом окне и достала свой альбом. Узор поджидал ее на первой же чистой белой странице.
– Мы собираемся разобраться, – прошептала Шаллан, – в том, что умеем делать.
– Восхитительно! – откликнулся спрен.
Она достала кошель со сферами и вдохнула немного буресвета. Потом выдохнула его облачком перед собой и попыталась придать ему форму.
Не вышло.
После этого попыталась удержать в голове некое изображение – саму себя, с одним небольшим изменением – с черными волосами вместо рыжих. Выдохнула буресвет, и на этот раз он закружился вокруг нее, завис на миг. Потом снова исчез.
– Глупость какая-то, – негромко пробормотала Шаллан, и с ее губ тек буресвет. Она быстро нарисовала себя с темными волосами. – Какая разница, нарисую я то, что мне нужно, или нет? Карандаши ведь даже не цветные.
– Это не должно иметь значения, – проговорил Узор. – Но имеет – для тебя. Я не знаю причины.
Девушка закончила набросок. Он был очень простой – даже не показывал лица, только волосы, все остальное было лишь намечено штрихами. Но на этот раз, стоило ей опять прибегнуть к буресвету, изображение подействовало и ее волосы почернели.
Шаллан вздохнула, с ее губ тек буресвет.
– Итак, как мне сделать, чтобы иллюзия исчезла?
– Перестань ее подпитывать.
– Как?
– Я должен это знать? – спросил Узор. – Ты же у нас мастер по подпитке.
