личные военные отряды. Шесты, вбитые в камень и выкрашенные в его цвета – пурпурный и темно-зеленый, – указывали начало его владений. Она миновала их, не замедляя шаг.
– Эй, ты!
Шаллан застыла, ощутив себя очень уязвимой во тьме. Но недостаточно маленькой. Она медленно повернулась и увидела, что приближаются двое патрульных. Их форма выглядела куда лучше того, что она уже видела в этом лагере. Даже пуговицы были отполированы, хотя вместо брюк они носили юбки-такама. Амарам был верен старым традициям, и его военная форма служила тому подтверждением.
Солдаты возвышались над ней, как и большинство алети.
– Гонец? – спросил один, крепыш с седеющей бородой и массивным, широким носом. – Так поздно ночью?
– Сэр, еще даже не взошла вторая луна, – ответила Шаллан, надеясь, что голос похож на голос юноши.
Солдат нахмурился. Что она сейчас сказала? «„Сэр“, – поняла веденка. – Он же не офицер».
– Впредь будешь докладывать дозорным о своем прибытии, – велел мужчина, указав на небольшое освещенное пространство в некотором отдалении позади них. – Мы собираемся обеспечивать безопасность периметра.
– Да, сержант.
– Хэв, ох, ну хватит уже издеваться над парнем! – воскликнул другой солдат. – Ты ведь не можешь требовать от него знания правил, которые половина солдат еще не усвоила.
– Марш отсюда, – бросил Хэв и махнул рукой Шаллан.
Девушка поспешно удалилась. Безопасный периметр? Незавидное у них задание. У Амарама не было даже стены, чтобы оградить себя от посторонних, просто полосатые шесты.
Особняк военачальника был относительно небольшим – два этажа, на каждом по несколько комнат. Возможно, раньше в нем располагалась таверна, и это жилище было временным, поскольку он только что прибыл в военные лагеря. Штабеля крем-кирпичей и груды камней неподалеку указывали, что в планах имеется куда более величественное строение. Рядом находились другие здания, которые превратили в казармы для личной гвардии Амарама, включавшей всего лишь около пятидесяти человек. Большинство солдат, которых он привел, завербовали в землях Садеаса, и они принесли ему присягу. Разместить их должны были где-то в другом месте.
Оказавшись вблизи от дома Амарама, Шаллан шмыгнула за какую-то пристройку и присела. Три вечера она подряд изучала эти места, всякий раз с другим лицом. Возможно, это была излишняя предосторожность. Она не знала точно. Девушка никогда раньше не делала ничего подобного. Дрожащими пальцами стянула шапку – эта часть ее «наряда» была реальной – и позволила волосам рассыпаться по плечам. Потом вытащила из кармана сложенный лист и стала ждать.
Шли минуты, пока веденка пристально глядела на особняк.
«Давай… ну давай же…»
Наконец оттуда вышла молодая темноглазая под руку с высоким мужчиной в брюках и просторной рубахе на пуговицах. Девушка захихикала, когда ее друг что-то сказал, и унеслась в ночь; мужчина окликнул ее и побежал следом. Горничная – Шаллан так и не сумела узнать ее имя – уходила каждую ночь в это время. Дважды с этим своим приятелем. Один раз – с другим.
Шаллан сделала глубокий вдох, втягивая буресвет, и подняла нарисованный ранее потрет девушки. Примерно того же роста, что и веденка, волосы почти той же длины, телосложение достаточно схожее… Сойдет. Она выдохнула и изменилась.
«Она хихикает и смеется, – подумала Шаллан, стягивая мужские перчатки и надевая взамен светло-коричневую женскую перчатку на защищенную руку, – и часто ходит на носочках, легким шагом. Голос у нее выше моего, и она говорит без акцента».
Шаллан практиковалась недостаточно, оставалось надеяться, что ей не придется проверять, насколько похожим получился голос. Ей надо лишь войти, подняться по лестнице и проникнуть в нужную комнату. Легко.
Она встала, задержала дыхание, доверившись буресвету, и решительным шагом направилась к дому.
Каладин ударился о дно ущелья, точно светящийся ураган. И тотчас же пустился бежать с копьем на плече. Трудно стоять, когда в жилах полно буресвета.
Несколько кошелей со сферами он бросил на землю, чтобы использовать позже. Буресвета, который поднимался от его кожи, хватало, чтобы освещать ущелье и отбрасывать тени. Они как будто превращались в фигуры из костей и веток, что тянулись из куч мусора на земле. Тела? и ду?ши. Его бег заставлял тени извиваться, словно они поворачивались, глядя ему вслед.
Итак, зрители хранили молчание. Сил спустилась откуда-то светящейся лентой и заняла место позади его головы, двигаясь с той же скоростью. Он перепрыгивал через препятствия и шлепал по лужам, позволяя мышцам разогреться по ходу дела.
Потом прыгнул на стену.
Приземление получилось неуклюжим, Каладин споткнулся и прокатился через заросли обороцветов. Уткнулся лицом в стену и замер. Зарычал и рывком поднялся, а буресвет залечил небольшой порез на руке.
