Сил медленно порхала вокруг него.
– Что? – спросила она.
– Еще, – бросил он и снова использовал буресвет для связывания себя с отдаленной точкой в конце расселины.
Каладин несся, не испытывая страха. Он нашел свой океан, где мог плыть, и свой ветер, чтобы парить. Юноша падал лицом вперед на основание следующего плато и лишь в последний момент швырнул поток буресвета от себя вбок и назад.
Желудок дернулся. Каладин почувствовал себя так, словно кто-то обвязал его бечевкой и столкнул с утеса, а потом, когда веревка размоталась до конца, резко рванул ее. Но буресвет внутри помог перенести неприятные ощущения. Бывшего раба потянуло в сторону, в другое ущелье.
Энергия буресвета опять отправила парня на восток, вдоль новой расселины, и так он метался от плато к плато, не покидая ущелий, точно угорь, что плывет по волнам, огибая валуны. Вперед, быстрее, падая и уворачиваясь…
Стиснув зубы от изумления и сил, что овладели им, Каладин отбросил осторожность и сместил точку своего притяжения куда-то в небо. Одна нить буресвета, две, три. Все прочие плетения он разорвал, и в потоке света вылетел из расщелины на открытый воздух.
Затем снова протянул поток буресвета на восток, чтобы падать в том направлении, но теперь путь ему не преграждали стены. Юноша стремительно воспарил к горизонту, далекому, затерянному во тьме. Он набирал скорость, полы мундира хлопали, ветер трепал волосы и бил в лицо. Каладин прищурился, но не закрыл глаза.
Внизу темные ущелья проносились мимо одно за другим. Плато. Провал. Плато. Провал. Это чувство… полет над землей… он уже его испытывал раньше. Во сне. За несколько минут он преодолел расстояние, для которого мостовикам когда-то требовались часы. Его как будто что-то подстегивало, сам ветер нес вперед. Сил мчалась справа от него, не отставая.
А что слева? Нет, это были другие спрены ветра. Кэл привлек несколько десятков, и теперь они метались вокруг лентами из света. Он мог легко отыскать Сил среди них. Не знал, как именно; внешне она не отличалась, но он ее видел. Все равно что определить родственника в толпе по его походке.
Сил и ее кузены носились вокруг него спиралями из света, свободные и неукротимые, хотя некий намек на согласованность действий все-таки ощущался.
Как давно он чувствовал себя так же хорошо, преисполнившись ликованием и жизнью? До смерти Тьена. Даже после того, как Четвертый мост был спасен, над Каладином нависала тьма.
А теперь она испарилась. Юноша увидел посреди одного плато каменный шпиль и направился туда, аккуратно подтягивая себя буресветом вправо. Другие потоки буресвета с обратным действием замедлили падение в достаточной степени, чтобы, дотянувшись до вершины шпиля, он смог за нее зацепиться и прокрутиться вокруг, держась пальцами за гладкий крем-камень.
Сотня спренов ветра настигла Каладина, как волна прибоя, и рассеялась веером из света.
Он ухмыльнулся. А потом посмотрел вверх, в небо.
Великий лорд Амарам продолжал пялиться на осколочный клинок. Он держал меч перед собой, на свету, что лился из окон на фасаде особняка.
Шаллан вспомнила, с каким тихим ужасом ее отец уставился на это оружие, направленное на него. Неужели это совпадение? Два меча, одинаково устроенные и украшенные? Может, память подводит ее?
Нет. Нет, она никогда бы не забыла, как выглядел тот меч. Это и впрямь было оружие, принадлежавшее Хеларану. Не существовало двух одинаковых клинков.
– Светлорд, – обратилась Шаллан, привлекая внимание Амарама. Он слегка вздрогнул, словно забыл о присутствии «гонца».
– Да?
– Светлость Давар желает удостовериться, что все записи правильны и история каждого клинка и доспеха в алетийской армии отслежена соответствующим образом. Вашего клинка в реестре нет. Она просила узнать, не поделитесь ли вы его происхождением во имя науки.
– Я уже объяснял Далинару, – бросил Амарам. – История моих осколков мне неизвестна. И клинок, и доспех принадлежали человеку, который пытался меня убить. Это был юноша. Веденец, с рыжими волосами. Мы не знаем его имени, а его лицо было изувечено во время моей контратаки. Пришлось ударить его через забрало, ты ведь понимаешь.
«Юноша. Рыжие волосы».
Она разговаривала с убийцей своего брата.
– Я… – Шаллан умолкла, ее затошнило. – Спасибо. Я все передам.
Она повернулась и ушла, стараясь не спотыкаться. Ей наконец-то открылась правда о том, что случилось с Хелараном.
«Хеларан, ты был во всем этом замешан? – стучало у нее в голове. – Как и отец. Но каким образом и почему?»
Похоже, Амарам хочет вернуть Приносящих пустоту. Хеларан пытался его убить.
Но неужели кто-то и впрямь мог пожелать вернуть Приносящих пустоту? Возможно, она ошибается. Ей надо попасть в свои покои, нарисовать карты
