Зеленый сыпал ругательствами и пытался ударить Адолина. Принц не разжимал хватку, и его доспех, как говорили осколочники, заело – он сделался тяжелым и почти неподъемным.
Оба зашатались и рухнули на песок.
Кэл посмотрел на оставшегося осколочника в черном доспехе. Тот перевел взгляд с поверженного зеленого на человека в оранжевом, а потом – на Каладина.
А затем повернулся и бросился через всю арену к младшему принцу Холину.
Каладин выругался и кинулся следом, отбросив шлем. Без помощи буресвета его тело казалось вялым.
– Ренарин! – заорал Каладин. – Сдавайся!
Парнишка посмотрел на него. Вот буря, он плакал. Его ранили? Непохоже.
– Сдавайся! – крикнул бывший мостовик, пытаясь бежать быстрее, выжимая последние крупицы сил из мышц, которые, после того как их наполнял буресвет, казались усталыми до изнеможения.
Парнишка устремил взгляд на Релиса, который несся на него, но ничего не сказал. Вместо этого Ренарин отпустил свой клинок.
Релис остановился, пропахав борозду в песке, и занес меч над головой, целясь в беззащитного принца. Младший Холин закрыл глаза, обратив лицо вверх, будто подставляя горло.
Каладин не успевал. Он двигался слишком медленно по сравнению с осколочником.
Релис, к счастью, медлил, словно не желая убивать Ренарина.
Капитан успел. Релис повернулся и замахнулся на него вместо принца.
Бывший мостовик упал коленями на песок и по инерции проехался еще немного, когда меч уже надвигался на него. Он вскинул руки и резко свел ладони.
И поймал осколочный клинок.
Крик.
Почему он услышал страшный крик? Внутри своей головы? Неужели это кричала Сил?
Каладин вздрогнул. От жуткого, чудовищного вопля все его тело затряслось. Охнув, он отпустил осколочный клинок и упал на спину.
Релис отбросил меч, будто ужаленный. Отпрянул, схватившись руками за голову.
– Что случилось? Что случилось?! Нет, я тебя не убил! – Он завопил, словно от сильной боли, побежал через арену и, распахнув дверь в комнату для приготовлений, скрылся внутри. Каладин слышал эхо его криков в коридорах еще долгое время после того, как осколочник исчез из вида.
Трибуны затихли.
– Великий лорд Релис Рутар, – наконец потрясенно объявила судья, – проигрывает бой по причине оставления дуэльной арены.
Каладин, все еще дрожа, поднялся на ноги. Посмотрел на Ренарина – с парнишкой все в порядке – и медленно пересек арену. Даже зрители- темноглазые притихли. Каладин был почти уверен, что они не слышали этого странного вопля. Его услышали только он и Релис.
Он подошел к Адолину и зеленому осколочнику.
– Встань и сразись со мной! – орал зеленый. Он лежал лицом вверх, Адолин был погребен под ним, но так и не разжал борцовского захвата.
Каладин присел рядом. Зеленый задергался сильней, когда юноша отыскал на песке свой поясной нож и прижал его острие к щели в латах противника.
Тогда он застыл.
– Ты сдаешься? – прорычал Каладин. – Или мне придется второй раз убить осколочника?
Тишина.
– Будьте вы оба прокляты бурей! – наконец заорал зеленый. – Это не дуэль, а цирк! Борцовский захват – прием для труса!
Каладин чуть сильнее прижал нож.
– Сдаюсь! – завопил осколочник, вскидывая руку. – Забери вас буря, я сдаюсь!
– Светлорд Джакамав сдается, – произнесла судья. – Побеждает светлорд Адолин.
Темноглазые на своих трибунах разразились восторженными воплями. Светлоглазые потрясенно молчали. Наверху Сил крутилась вместе с ветром, и Каладин чувствовал ее радость. Адолин разжал руки. Зеленый скатился с него и потопал прочь. Принц лежал в углублении в песке, и сквозь проломы в осколочном доспехе виднелись его голова и плечо.
Он смеялся.
Каладин сел рядом с принцем, пока Адолин неудержимо хохотал до слез.
– Это был мой самый нелепый поступок, – выдавил он сквозь смех. – Ох, здорово-то как!.. Ха! Кажется, я только что выиграл три полных комплекта доспехов и два клинка, мостовичок. Помоги-ка мне снять броню.
– Для этого у тебя есть оружейник.
