– Кто ты такой? – прошептала Шаллан.
– Таленелат’Элин. Тот, кого вы зовете Каменная Жила.
Девушка похолодела. А безумец продолжил повторять в точности те же самые слова, что и раньше. Она даже засомневалась, что его слова были ответом на вопрос, а не частью декламации. На другие вопросы он не ответил.
Шаллан отступила, скрестила руки. На ее плече висела сумка.
– Таленелат’, – пробормотал Узор. – Я знаю это имя.
– Таленелат’Элин – имя одного из Вестников, – уточнила Шаллан. – Это почти то же самое.
– А-а. – Узор помедлил. – Обман?
– Несомненно. Надо быть таким же безумцем, чтобы предполагать, что Далинар Холин держит в одной из дальних комнат храма одного из… Вестников Всемогущего. Многие сумасшедшие считают себя кем-то другим.
Конечно, сплетничали, что Далинар тоже не в своем уме. И он действительно пытался воссоздать Сияющих рыцарей. Для такого можно и подобрать психа, считающего себя одним из Вестников.
– Безумец, – позвала Шаллан, – откуда ты явился?
Тот продолжал нести чепуху.
– Ты знаешь, что нужно от тебя Далинару Холину?
И опять чепуха.
Шаллан вздохнула, но присела и в точности записала его слова, чтобы передать Мрейзу. Девушка зафиксировала все от начала до конца и дважды выслушала по новой, чтобы убедиться, что он ничего не прибавит. На этот раз больной не назвал свое «имя». Вот и вся разница.
Но не мог же он быть в самом деле одним из Вестников!
«Не будь дурой, – отругала она себя, пряча письменные принадлежности. – Вестники сияют как солнце, у них есть клинки чести, и говорят они голосами, которые подобны тысячам труб». Они могли словом рушить дома, подчинять бури, а еще – исцелять прикосновением.
Шаллан направилась к двери. К этому моменту ее отсутствие в комнате, где лечили Иятиль, должны были заметить. Ей следовало вернуться и выдать заготовленную ложь, будто она искала, чем бы промочить пересохшее горло. Но сначала надо снова надеть личину жреца. Она втянула немного буресвета и выдохнула, используя все еще свежий образ ревнителя, чтобы создать…
– А-а-а-а-а-а-а!
Безумец вскочил на ноги с криком. Рванулся к ней, двигаясь с невероятной скоростью. Шаллан взвизгнула от неожиданности, а тот схватил ее и выдернул из облака буресвета. Иллюзия рассеялась, растворилась, и сумасшедший прижал веденку к стене, вытаращив глаза и хрипло дыша. Его взгляд неистово метался по ее лицу, зрачки резко двигались туда-сюда.
Шаллан дрожала, у нее перехватило дыхание.
Десять ударов сердца.
– Одна из рыцарей Ишара, – прошептал безумец и сузил глаза. – Я помню… Он их основал? Да. Несколько Опустошений тому назад. Это больше не пустая болтовня. Об этом не болтали вот уже много тысячелетий. Но… когда…
Он отшатнулся от Шаллан, прижимая руку к голове. Осколочный клинок упал в ладонь веденки, но, похоже, та больше не нуждалась в оружии. Мужчина повернулся к ней спиной, прошел к кровати, лег и свернулся клубком.
Шаллан осторожно приблизилась и обнаружила, что он опять шепчет те же самые вещи, что и раньше. Девушка отпустила клинок.
«Душа матери…»
– Шаллан? – окликнул Узор. – Шаллан, ты сошла с ума?
Веденка встряхнулась. Сколько времени прошло?
– Да, – согласилась она и поспешила к двери. Выглянула наружу. Нельзя было снова рисковать и использовать буресвет в этой комнате. Придется просто выскользнуть отсюда…
Шквал! По коридору приближались несколько людей. Нужно подождать, пока они пройдут мимо. Только вот им, похоже, требовалась именно эта дверь.
И одним из них был великий лорд Амарам.
64
Сокровище
Каладин лежал на своей скамье, не обращая внимания на обед – стоявшую на полу миску сваренного на пару пряного талью.
Он начал воображать себя белоспинником в зверинце. Хищником в клетке. Убереги его бури от участи того зверя. Обессиленного, голодного, сбитого с толку. «Они плохо переносят неволю», – сказала Шаллан.
