вправду лучший из всех возможных миров, обещающий завтра еще больше возможностей.
Логика здесь какая-то извращенная, но Мус понимал, в чем тут загвоздка. Слушать Джинго было в сто раз лучше, чем прислушиваться к собственным угрюмым и нигилистическим мыслям. Возможно, мальчишка спасает их обоих от того состояния, когда они спрыгнут с ума, обольются соусом от бифштекса и беззаботно выскочат за ворота навстречу голодным мертвецам.
– Все сводится к тому, во что мы верим, – сказал Джинго, разрубив еще двух мертвецов. Руки взлетели в воздух, а ноги повисли на сухожилиях и брякнулись прямо навстречу Мусу. Удар, еще удар, падение, голова разлетается на куски. Снова и снова. – Именно об этом писал Тони Роббинс. Я имею в виду… ведь что такое вера? Я скажу тебе, чувак, – это ощущение уверенности в том, что означает та или иная вещь. Что нам нужно сделать – это изменить то, во что мы верим, так, чтобы оно совпало с тем, чего мы хотели бы добиться в будущем.
– Хорошо, – сказал Мус, стараясь ему подыграть, – и как же нам это сделать?
– Ну… Я еще не закончил эти главы, но, судя по тому, что я уже прочел, смысл заключается в том, чтобы с помощью своей идеи найти то, что ее поддерживает. Это дает понятие того, что мы называем стабильностью. Если идея вот так вот стабильна, ты можешь перейти от простых размышлений о ней к вере в нее.
Мус видел, как лезвие Джинго молниеносным движением отделило изящные кисти от стройных рук той, которая некогда была удивительно красивой женщиной. Даже сейчас можно было разглядеть, что некогда она была просто великолепна, с прекрасной фигурой и массой золотистых волос. Лезвие опустилось и прошло сквозь ногу, выглядывавшую в разрез длинного серебристого платья. Взмахнув кувалдой над ее головой, Мус мысленно произнес то, что говорил всегда:
–
– Так вот, Тони говорил, что прошлое не равно будущему, и я думаю, что это же относится и к нашему настоящему. Мы знаем, что обстоятельства должны измениться. Или мы уничтожим гниляков и все построим заново, или нет. И я думаю, что мы этого добьемся, так как, хотя они превосходят нас численно, мы умнее и способны работать вместе. Когда мы покончим с изгородями, то будем выращивать урожаи. На следующий год в это время мы будем есть свежие овощи, а может быть, даже бифштексы.
Мус чуть было не сказал, что будет очень сложно найти полезные семена, которые не являются генномодифицированными и не дающими потомства. Им нужно будет найти семена, которые никогда не были генномодифицированными, но как они об этом узнают? Как они будут это проверять?
Он чуть было не сказал этого, но все-таки не сказал.
Удар, еще удар, падение, голова разлетается на куски.
– Тони много писал о том, что не бывает провалов, а бывают лишь результаты, – сказал Джинго. – Поэтому мы не должны рассматривать это лишь с той точки зрения, что нас вздрючили. Да, это произошло, но теперь нам надо собраться, принять меры и уйти от этого. Нам нужно сделать будущее таким, как мы хотим, а не стонать и плакать о том, как обстоят дела.
Его лицо светилось энтузиазмом, но Муса обмануть не удалось. В сияющих глазах он видел сомнения и панику, которую они порождали.
– Ну ладно, – сказал Мус, направляя мальчишку в нужном направлении, – теперь расскажи мне о том, как мы попадем в это светлое будущее? Поскольку лично я хотел бы туда попасть.
Джинго именно это хотел услышать, и он пустился в длинные путаные рассуждения о семи этапах на пути к достижению максимального эффекта.
– Как говорит Тони, – начал Джинго, – мы всегда живем во времена неопределенности, перемены происходят постоянно. Учти, он писал это до появления зомби, но мир и тогда был гадостным. Все то же самое, но по-другому. Вместо гниляков у нас были все эти войны, придурки с Уолл-стрит, изменения климата, правые и левые мерялись силами, на Ближнем Востоке все сходили с ума, церкви нападали друг на друга и все прочее дерьмо. Дрючили всеми возможными способами, и все же некоторым удавалось выжить. И не просто выжить, но и реализовать свою мечту. Люди даже создавали прекрасный банк, когда экономика попадала в глубокую задницу. Почему? Ну, секрет здесь простой. Тони говорит, что нам нужны харизматичные лидеры…
Все эти разглагольствования продолжались потому, что сегодня Джинго был в хорошей форме. На мертвецов он не смотрел даже искоса. Его лезвие двигалось так, словно располагало лазерным наведением – ни промаха, ни осечки. Джинго ни разу не подпустил зараженных на опасное расстояние. Это впечатляло, к тому же Мус получал некоторое удовольствие от самой темы. О харизматичных лидерах он читал еще в колледже. Разумеется, под это широкое определение попадали самые разные люди – от Ганди до Гитлера и Джима Джонса[32]. Харизма и целостность натуры – вовсе не одно и то же.
Пока Джинго говорил, а Мус орудовал молотом, он вдруг увидел нечто настолько странное, настолько невозможное, то сразу почувствовал себя так, словно весь внезапно перешел от суровой, но устойчивой реальности к одной из безумных фантазий Джинго. Мус замер на месте, широко раскрыв глаза, челюсть его отвисла, казалось, будто он излучает какой-то вредный свет.
Это был мертвый мужчина. Зараженный. Очень высокий – ростом около двух метров или даже больше. На нем были грязные лохмотья очень дорогого костюма. У него был тяжелый подбородок, лицо испещряли морщинки от смеха, хотя в данный момент он вовсе не смеялся. Рот мертвеца все
