— Я все понимаю, — сказала я. — Я задам несколько вопросов моей подруге, и потом мы еще поговорим с вами. Спасибо и вам, и вашей жене. Я понимаю: это дело не мое, но мой вам совет: позвольте Беверли пожаловаться вам на учительницу музыки по дороге из школы домой. Я уверена: сама она прекрасно понимает, как ужасно она пела, и ей надо избавиться от этого отчаяния, которое просто разрывает ее грудь. Я помню, как я ненавидела жалость в глазах людей, когда кто-то просил меня спеть.
Я слишком хорошо помнила, как бабушка уговаривала меня «вести себя хорошо», не огрызаться и не жаловаться. А мне было стыдно, и из-за этого я злилась и жутко жалела о том, что не могу объяснить всем этим взрослым, как это ужасно, когда тебя так мучают.
Мистер Мерфи ответил мне задумчиво, даже немного встревоженно:
— А знаете, что я сейчас вспомнил? Я вспомнил, как однажды она примерно так и сказала после одного концерта. А я никогда этому особого значения не придавал. Но тут я заметил в глазах руководителя хора жалость, и мне это совсем не понравилось. Я обращу на это внимание, я дам дочке выговориться и скажу Молли, чтобы она перестала ей внушать насчет вежливости и хорошего поведения. Порой не мешает лошадке дать разок закусить удила. Спасибо вам, мисс Грейвз.
То, как Мерфи рассуждал о чувствах Беверли, заставило меня улыбнуться. Жаль, что у меня не было такого отца.
— Не за что. Надеюсь, у вас все получится. На следующей неделе еще поговорим.
Я закончила разговор в тот самый момент, когда с машиной поравнялась Дона. Я перегнулась через правое сиденье, чтобы открыть ей дверь. Ремень безопасности при этом туго натянулся. Дона подхватила край дверцы локтем, а потом — бедром. Она снова показала мне язык и сказала:
— Могла бы помочь, между прочим. Путь через стоянку был не близкий.
Она была права.
— Прости. Я говорила по телефону с мистером Мерфи, загадочным наследником.
— Ладно, все нормально. Я не заметила, что ты говоришь по телефону. Черт, но какие же они тяжеленные!
Дона опустила спинку переднего сиденья и начала складывать книги на пол позади него.
Анна подошла к своей машине — маленькому серебристому седану. Автомобиль ей очень подходил — надежный, прочный. На краткий миг Анна встретилась взглядом со мной и склонила голову. Может быть, она так хотела выразить свою благодарность.
А потом одновременно случились три вещи: Анна повернулась, чтобы открыть дверцу и сесть в машину, Дона уложила последнюю книжку, подняла спинку сиденья и села, а я заметила тень, метнувшуюся к серебристому седану. Тень двигалась слишком стремительно… это не мог быть человек. Я отстегнула ремень безопасности и распахнула дверцу быстрее, чем сообразила, что делаю. Мышцы моих ног напряглись, и я прыгнула вперед. Мои руки уперлись в крышу седана Анны с такой силой, что оставили после себя вмятины. Я развернулась по кругу и оторвала от крыши правую руку.
Я ударила ногами вампира, собравшегося схватить Анну, по виску. Он запрокинулся назад и упал.
— Дверцу захлопни! — гаркнула я Анне, соскользнув на асфальт. — Запрись!
Анна все сделала, как я сказала. В этот же момент вампир вскочил на ноги. Видимо, он погиб, когда ему не исполнилось еще и двадцати. Он двигался неуклюже — это свойственно для тех, кого смерть настигла недавно, — поэтому, по идее, с ним можно было довольно легко справиться. Он обнажил длинные клыки и зашипел на меня. Я зашипела в ответ, и это на миг испугало кровососа. Видимо, он посчитал меня просто храбрым человеком.
— Убирайся немедленно, тогда тебе не придется умереть. — Я выхватила оба ножа и сложила перед собой их лезвия крестообразно. — Ты играешь не в своей лиге, парень.
— А может, ты не в своей…
Вот это номер.
В лицо я этого вампира не знала, а вот голос узнала точно… Он был знаком до боли, так же как и адский смешок, последовавший за словами.
Да-да, именно адский, потому что таким он и был. Правда, я ни разу не слышала о вампире, устами которого вещал могущественный демон, но не так уж это и странно. Не зря же и тем и другим противостоят освященные предметы.
Бывают случаи, когда с плохими парнями имеет смысл завести разговор — потянуть время. Это дает возможность подумать, выстроить план. Но у этого демона был такой голос, который был способен заставить мое тело реагировать сексуально, а разум — отключиться. В последний раз я едва сберегла и тело, и душу.
— Иди ко мне, Селия.
Голос зазвучал в полную силу, и я почувствовала, как он проникает мне в живот — через одежду и кожу. Ну уж нет. Вернее — я к нему пойду, но не так, как хочет он.
Я рванулась вперед, пригнув голову, чтобы вампир не смог вонзить клыки мне в шею. Я понятия не имела, что случится, если меня снова укусят, но уж конечно, в вампире, одержимом демоном, не могло быть ничего хорошего.
Вложив в движение всю силу, я врезалась кровососу головой в живот и одновременно нанесла удар ножом в сердце. Он схватил меня за руку и попытался выдернуть нож, но я этого ждала. Моя цель заключалась в том, чтобы вывести его из равновесия и застигнуть врасплох, поэтому когда вампир отшатнулся назад, он напоролся на второй нож, который я вонзила ему между лопаток.
