— По счастью, это произошло уже после того, как брат Беластра рассказал мне свои новости.
Она чуть заметно выделяет слово «Брат», и этого довольно, чтобы мой норов взыграл и потянул за собой мою магию. Может, мне незачем тратить время на споры? Может, лучше прямо сейчас взять и принудить ее забыть время и место заседания Руководящего Совета? Тем самым я просто исправлю ошибку, которую совершила, когда не заставила ее забыть, что она видела меня с Финном. Не знаю, достаточно ли сильны мои ментальные чары, но попытаться надо. Я наклоняюсь над столом и, прищурившись, пристально смотрю на сестру Инесс.
— Чтоб ты не утруждала себя попытками воздействовать на меня ментальной магией, я сразу скажу тебе, что приняла против этого кое-какие меры. — Инесс неодобрительно прищелкивает языком. — Ты, вообще, когда-нибудь врала, дитя? Ты прозрачна, как стекло.
Я вовсе не дитя. От снисходительности, звучащей в ее голосе, мои руки сжимаются в кулаки.
— Какие меры? Откуда мне знать, может, вы опять мне лжете?
— Я никогда не лгала тебе относительно своих намерений, — отвечает она, и это правда. Она сказала, что хочет войны, а я не задала ни одного вопроса. Я хотела, чтоб Финн остался в Нью-Лондоне, а попросить его стать агентом Сестричества куда менее эгоистично и даже благородно, не то что просто предложить ему бросить семью, работу и остаться со мной. — Я только что послала письмо своей близкой подруге. Сейчас она замужем за одним из Братьев, но по-прежнему верна Сестричеству. Я написала ей, что надо мной нависла опасность, и дала ей очень четкие инструкции: если она не услышит об успешном воплощении моего плана, она отправит, кому надо, еще одно мое письмо. В этом письме я сообщаю, что Сестричество — не что иное, как ведьмовской ковен, и что Брат Беластра прекрасно об этом осведомлен. Думаю, обвинение в государственной измене не слишком-то поспособствует его процветанию.
У нее при этом такое самодовольное выражение лица, что мне хочется ее ударить. Я наклоняюсь над столом.
— Вы блефуете. Вы никогда не написали бы такого.
— Может быть. А может быть, я все это зашифровала. Ты не можешь быть ни в чем уверена.
Инесс ручкой стучит по столешнице в равномерном, сводящем с ума ритме. Я сужаю глаза, направив всю свою злость в магию. Мне нужно понять, врет она или нет.
— Я способна это почувствовать, мисс Кэхилл. — Темные брови Инесс почти сходятся на переносице в сплошную линию. — Я и сама весьма неплохо владею ментальной магией. Смею предположить, тут наши силы примерно равны, хотя, конечно, трудно сказать наверняка. Не стесняйся, продолжай, но боюсь, ты только зря себя измотаешь. Я годами практиковалась в защите от ментальных нападений.
— Я не позволю вам этого сделать, — шиплю я. Правое веко начинает дергаться.
— Не вижу, как ты можешь меня остановить, — она откидывается на своем деревянном стуле, — не поставив под удар каждую насельницу монастыря или не развязав открытую войну между Братством и Сестричеством.
Магия бурлит у меня под кожей, пощипывает кончики пальцев. Борясь с разочарованием, я складываю руки на гофрированном лифе своего персикового платья.
— Чего вы надеетесь этим добиться? Вы должны бы понимать, что только спровоцируете новый Террор.
Инесс касается броши у горла.
— Полпути уже пройдено, мисс Кэхилл. Нас гонят и преследуют, и я не собираюсь стоять в стороне и ничего с этим не делать. Я и так провела последние двадцать лет, наблюдая, как Кора кланяется Братьям и старается им угодить. Из-за нее изменения если и идут, то черепашьим шагом. Я хочу просто их поторопить.
— Вы хотите развязать новый Террор. Вы хотите, чтобы Братья начали творить ужасные вещи, на фоне которых мы будем казаться чуть ли не ангелами. Неужели вам нет дела до девушек, которые станут жертвами Террора? Как насчет пациенток Харвуда?
Я вспоминаю красивую индийскую девушку в палате для неконтактных, тело которой покрыто синяками, маленькую Сару Май, которая хоронит во дворе мертвых птичек, и девушку, которая думает, что помолвлена с принцем. Именно на них может обрушиться первый удар.
— Войны без жертв не бывает.
Щиплет глаза, и я прижимаю к ним пальцы. Как она может быть такой бессердечной?
— Там, в Харвуде, есть и ведьмы. Вы готовы ими пожертвовать?
— Ими уже и так пожертвовала Кора, — пожимает плечами Инесс. — Маура рассказала мне о твоем противоречащем здравому смыслу плане их освобождения. Не думаю, что с ними стоит возиться, овчинка выделки не стоит. У меня задача поважнее.
А у меня сейчас нет более важных дел. Эти девушки — не пешки, которыми легко можно пожертвовать. Я поднимаю руки вверх, признавая свое поражение, и иду к дверям.
— Только не делайте глупостей, мисс Кэхилл, — предупреждает Инесс, — не то те, кого вы любите, могут пострадать.
Я иду к Коре. Я настаиваю на том, чтобы с ней встретиться. Грэтхен несколько мгновений испытующе смотрит на меня и соглашается, возможно ощутив мое отчаяние. Не думаю, что я смогла его скрыть.
