контролем становилось все трудней. «Как я могла быть такой тупой? Позволила ему убаюкать себя, потеряла бдительность. Почти увидела в нем человеческое существо».
– Пошел ты на хрен! – заорала она. – Палач дерьмовый! Чтоб ты сгнил от рака! Если твой Бог существует, я удовлетворюсь, когда Он пошлет тебя прямиком в твой средневековый ад. И даже это место для тебя слишком хорошее.
– Ч-ч-что за…
– Хорошая попытка. Подружиться. Завоевать симпатию жертвы. А потом трахнуть её в мозг. Что ж, это означает лишь то, что мы теперь можем вписать «изнасилование» в список твоих преступлений.
Она встала, слишком разгневанная, чтобы сказать что-то ещё.
– Постой! Я не понимаю. Пожалуйста, да что же… – выпалил он.
– Ты не понимаешь?! – прорычала она в ответ с дикарской издёвкой. – Вычитал это в учебнике для палачей?
– Успокойся, будь добра, и объясни мне, что сейчас произошло.
Анджела поколебалась. Все ещё неуверенная, она исполнилась ненависти к себе за то, что подарила ему милость сомнения.
– Барклай Норт, да? Ты о нем говоришь? С таким невинным видом спрашиваешь, знала ли я его?
– Да. Это может оказаться важным.
– И это после того, как ты захотел разведать, что я делала в особняке… – Она осеклась, встревоженная, что выдаёт слишком многое.
– Анджела, я клянусь на самой Библии, что не знаю, почему ты так расстроилась.
– Барклай Норт начал называть себя Зебедайя Норт и порвал с семьей? Так все было?
– Да. Они не знают почему. Он исчез через пару дней после убийств. Они не видели его несколько месяцев, а потом он снова объявился – в Независимых государствах.
– Необычайно умно с его стороны, – прорычала Анджела.
– В каком смысле умно?
– Продолжаешь притворяться, что не втираешься ко мне в доверие?
– К чертям собачьим! – На миг он впал в замешательство от того, что произнес такое ругательство. – Что произошло между тобой и Барклаем?
Анджела вздохнула, успокаиваясь.
– Мы перепихнулись пару раз, и все.
– Что?
– Что слышал. Вопреки распространенному мнению, между Нортами есть различия. Он был… – она осторожно подбирала слова, – приятнее, чем другие, в особенности его отец.
– Я не знал. И насколько он отличался?
– Не до безумия, если ты на это намекаешь… ох, мать твою, почему я вообще с тобой об этом разговариваю?
– Каждая крупица информации может помочь.
Анджела одарила его суровым неодобрительным взглядом.
– Эта информация никоим образом тебе не поможет.
– Почему?
– Потому что Барклай Норт-два мёртв! Монстр убил его той ночью вместе со всеми остальными. Я нашла… я видела его разодранное на части тело в том гребаном особняке. Понял? Я. Видела. Его. Труп. И я точно знаю, что Барклай умер. Кем бы ни был этот Зебедайя, он не Барклай.
Пробраться в кабинет на седьмом этаже в ту ночь было дерзкой выходкой, но Анджела решила, что рискнуть стоит. Двойной блеф; никто бы не осмелился на что-то противозаконное, когда вокруг столько народа. Не то чтобы так уж много людей – просто несколько сыновей Бартрама. В тот вечер появился Барклай вместе с Бенсоном, Блейком и Барретом. Семейный ужин ради обсуждения бизнеса. Она присутствовала в столовой, разумеется, вместе с Кой, Марианджелой и Саски – заменой Оливии-Джей. Лоанна и Марк-Энтони нарядили подружек в короткие дорогие коктейльные платья, чтобы они могли сидеть по сторонам от Бартрама, словно этакие соблазнительные и привлекательные украшения. Ей было трудно не уделять Барклаю слишком много внимания за трапезой. Но она справилась. Он вёл себя в той же степени аккуратно и болтал со всеми подружками, одинаково флиртуя с каждой.
Братья ушли в гостиную на седьмом этаже, чтобы продолжить разговор о сделках, компаниях и финансах. Бартрам велел Саски отправиться с ними, чтобы продемонстрировать её умение играть на пианино и диапазон голоса. Анджела не считала её столь же хорошей, как Оливия-Джей, но признавала, что это предвзятое мнение.
И потому Анджела, Марианджела и Кой отправились на шестой этаж, чтобы Лоанна и Марк-Энтони их переодели, подготовили к ночи в спальне Бартрама. Марианджелу облачили в длинное платье из кружев и шелка, и она выглядела величественно и эффектно с развевающимися за спиной волосами; Кой была в простой белой пижаме, вся такая невинная и жаждущая. Анджелу нарядили в белые шорты и тонкую черную блузу на бретельках,
