– Дерьмо! Ладно, слушай: что бы ты ни устроил, что бы ни сделал, пусть это будет после того, как дело закончится. Понял меня? Я не могу позволить, чтобы наши логи поставили под сомнение в суде.
– Я бы на такое никогда не пошел.
– Ну, тогда хорошо.
– Но ведь она правда такая? Она красивая.
– Ох, провалиться мне на месте за то, что я это говорю… да, она миленькая. Но не забывай, что она действительно может выбирать любого, кто ей нужен, и прямо сейчас ей нужен Борис. Если вмешаешься в это дело, напросишься на неприятности.
– Ага. Спасибо.
– Мне жаль. Жизнь иногда бывает полным дерьмом. С тобой все будет в порядке?
– Справлюсь.
Пятница, 22 марта 2143 года
Сида больше всего сбивало с толку полное отсутствие сопротивления со стороны Эрни Рейнерта. Они опять сидели в допросной номер семь, на Рейнерте была стандартная светло-серая роба заключённого с застёжками-липучками. После стольких лет, когда за этим самым столом Сид оказывался объектом пренебрежения, насилия, угроз, когда в него плевали несчетное количество раз, все выглядело почти так, словно он и теперь оборонялся.
Ральф Стивенс не возражал против допроса, хотя проявил любопытство.
– Поверьте мне, он выложил нам всю полезную информацию, какую мог.
– Да, но я читал стенограммы, – сказал Сид. – Вы сосредоточились на операции по избавлению от трупа и Кирке Корзони.
Стенограммы были обширные, с большим количеством информации, хотя по времени занимали всего-то около трех часов. Они больше походили на заявление, подтверждающее раннее признание, все вопросы и ответы выглядели очень формально. Это заставило Сида спросить себя, что же происходило в остальное время на протяжении той недели, которую Рейнерт провел в АЗЧ, и, размышляя на эту тему, он отнюдь не чувствовал спокойствия.
– Разумеется, ведь это ключевые вопросы, – сказал Ральф.
– Я бы хотел попробовать другой подход.
– Он теперь ваш. Мы его обратно не попросим. Спрашивайте что хотите, но я должен присутствовать в наблюдательной комнате.
Рейнерт отказался от адвоката, заявив, что тот ему не нужен. Сид это оценил, поскольку из стенограммы АЗЧ они извлекли достаточно, чтобы отправить его в полярную колонию на Минисе – если предположить, что стенограмму примут в суде. Большинство судей Ньюкасла, с точки зрения Сида, слишком либеральны.
– Меня интересует анонимный друг, который послал тебя в Сент-Джеймс, – начал Сид. – Инструкции, которые ты от него получал, всегда приходили с одного и того же адресного кода?
– Да, сэр, – вежливо и уважительно ответил Рейнерт. – Так я понимая, что звонок подлинный.
– Хороший электронный обман, – сказал Сид. – Элементарный, но хороший. Три ИИ попытались отследить место, откуда сделали звонок, но его пере-направили случайным образом так, что он числится связанным с пятьюдесятью семью общественными ячейками по всему Ньюкаслу. Твой друг знает толк в транснетовой безопасности.
– Простите, сэр, хотел бы я помочь вам поймать его, честное слово, хотел бы.
– Спасибо, Эрни. Итак, у тебя не было адреса, по которому ты мог бы позвонить?
– Нет, сэр.
– А если бы что-то случилось и ты не смог выполнить работу?
Эрни смутился.
– Я мог выполнить любую работу.
– Когда-нибудь что-нибудь говорилось о том, как быть, если ты не справишься?
– Нет, сэр. Я просто знал, что не могу облажаться. Старина Кирк, он об этом четко сказал, когда дал мне адресный код. Объяснил, что, если кто-то использует его, чтобы вызвать меня, обратной дороги нет. Я это принял, сэр. Я знаю, что почем.
– И ты никогда не пытался сам позвонить на этот код?
– Нет, сэр, в этом не было смысла. Кирк сказал, что он включается, только если им надо позвонить мне.
– Кирк хоть раз намекнул, мужчина или женщина на другом конце?
– Нет, сэр. Я пытался вспомнить эти детали. Я очень пытался для других, но не смог. – Эрни начал трястись, на его лбу выступили бисеринки пота. –
