портовых рабочих.
Когда он попытался вживиться глубже, человек, нервно ерзнув, обернулся, почувствовав, что кто-то без спроса лезет в рассудок, – реакция точно такая же, как в свое время у родных Найла. Секунду спустя его взгляд упал на юношу. Человек, казалось, вот-вот что-то скажет, но тут на него, чуть не опрокинув, натолкнулся грузчик с тюком на холке, и крепыш рассерженно гаркнул:
– Гляди, куда прешь, безмозглый!
Однако минут через десять, когда лег в штабель последний тюк, человек поднялся-таки по трапу и подошел прямиком к Найлу. Найл, сидя на якорном вороте, с деланым простодушием возвел на подошедшего глаза. Лицо человека было острым, продолговатым, с крупным носом-клювом, на голове большие залысины. Опустив руку Найлу на плечо, он посмотрел ему глубоко в глаза, скорчив при этом зверскую мину, и спросил:
– И чего это ты тут вытворяешь?
– Мне, боюсь, и самому невдомек, – невинно отозвался Найл.
– Не придуривайся. Все тебе вдомек. – Крепыш опустился на лежащий поблизости тюк, затем спросил более дружелюбным тоном: – Откуда, парень?
– Из большой пустыни. – Найл показал вдаль пальцем.
Крепыш присвистнул.
– А-а, так ты, получается, житель песков у нас?
– Как тебя звать? – поинтересовался Найл.
– Билл.
– Имя какое-то странное.
– Кому как. Для мест, откуда я родом, это совсем неплохое имечко. А тебя как?
– Найл.
– Вот уж действительно не имя, а название реки!
Разговор казался таким же невразумительным, как и прозвище незнакомца. По улыбке было видно, что он шутит, но уж больно шутки какие-то непонятные.
Крепыш зыркнул на Найла исподлобья, скрытно, но так пристально, что парню стало не по себе.
– Кто научил тебя ковыряться в мозгах и вчитываться в мысли? – спросил тот наконец.
– А никто не учил, – поспешно ответил Найл.
– Ты это брось!
Найл растерялся: что брось и куда? Крепыш поставил вопрос по-иному:
– Когда прибыл-то в наши края?
– С полчаса назад. Мать и брата все еще дожидаюсь.
Он указал на море, заметив кстати, что оба судна виднеются теперь на расстоянии мили от берега.
И опять крепыш до неприличия долго всматривался юноше в глаза. Найл теперь озабоченно соображал, как бы поскорее отделаться от въедливого собеседника: пора было выходить встречать ладьи. Он нетерпеливо пошевелился.
– А ну-ка, изобрази еще раз, – требовательно сказал собеседник.
– Что именно?
– Ну, сам знаешь… то, что у тебя получается.
Это было проще простого. Найл вперился незнакомцу глаза в глаза и, орудуя лучом сознания как щупом, настроился на его мыслительную волну.
Крепыш тревожно ерзнул.
– Так-так-так, – негромко произнес он, покачав головой.
– Что «так»? – не понял Найл.
– Уж не знаю, как поступят раскоряки, когда узнают.
– Какие еще раскоряки?
– Дерьмо это. Паучье племя. Раскоряки ползучие.
– А что, по-твоему, они сделают?
Крепыш, ткнув пальцем в ладонь, энергично повертел – жест более чем понятный. Найл почувствовал, как кровь отливает от лица. Теперь так быстро отделаться от незнакомца уже не тянуло.
– Ты считаешь, они узнают? – выговорил он.
Тот пожал плечами.
– Попробуй пойми их. Я сам до сих пор не могу въехать в то, что они на самом деле могут, а чего нет. – Он задумчиво прикусил губу. – Впечатление
