И я горжусь, и я хвалюсь, Что я ветвям ее молюсь. Она родилась на скале, На той же сумрачной земле, Где столько лет в борьбе со льдом Я вспоминал свой старый дом, Уже разрушенный давно, Как было жизнью суждено. Но много лет в моих ночах Мне снился тлеющий очаг, Очаг светил, как свет звезды, Идущий медленно во льды. Звезда потухла — только свет Еще мерцал немало лет. Но свет померк, в конце концов Коснувшись голых мертвецов. И ясно стало, что звезда Давно погасла навсегда. А я — я был еще живой И в этой буре снеговой, Стирая кровь и пот с лица, Решился биться до конца. И недалек был тот конец: Нависло небо, как свинец, Над поседевшей головой, И все ж — я был еще живой. Уже зловещая метель Стелила смертную постель, Плясать готовилась пурга Над трупом павшего врага. Но, проливая мягкий свет На этот смертный зимний бред, Мне ветку бросила она — В снегу стоявшая сосна — И наклонилась надо мной Во имя радости земной. Меня за плечи обняла И снова к бою подняла, И новый выточила меч, И возвратила гнев и речь. И, прислонясь к ее стволу, Я поглядел смелей во мглу. И лес, не видевший чудес, Поверил в то, что я — воскрес. Теперь ношу ее цвета В раскраске шарфа и щита: Сияют ясной простотой Зеленый, серый, золотой. Я полным голосом пою, Пою красавицу свою,
