Ответа парня она не дождалась – позади них послышался хруст ветки и шорох травы, и оба узника чужих тел оглянулись назад. На лесной тропинке стоял Карл и с некоторым удивлением и недоумением смотрел на них.
Он видел и их поцелуй, и то, как Ярослав – по его мнению! – поправлял Анастасии волосы, и то, как они смотрели друг другу в глаза: печально и тоскливо, как давным-давно разлученные влюбленные.
Позади Карла стояли Алсу с Олегом, и вид у них был не менее потрясенный. Такого они точно не ждали.
– Сделай его, подруга! – радостно выкрикнул Темные Силы – единственный, кто не растерялся.
Появление друзей и Карла, признаюсь честно, застигло нас врасплох.
Стоило лишь Олегу открыть рот, как я вздрогнула, а Зарецкий отскочил от меня на несколько шагов, усиленно делая вид, что ничего не произошло. Щеки его залились нежным румянцем, а в глазах появились злость и паника. Он демонстративно пялился на близ растущую елку, на острой вершине которой сидела лесная птица, а я смотрела поверх голов друзей, чувствуя, как гулко бьется чужое сердце. Вдруг стало страшно, что нас сейчас разоблачат. Что тогда будет?..
Но тут же одернула себя. Нет. Никому в здравом уме не придет в голову такая мысль. Никто не поверит.
Я бы тоже не поверила – до сегодняшнего утра.
– Ну вот, не сделала, – искренне «огорчился» Темные Силы.
– Я тебя сделаю, – с раздражением ответила я другу, на мгновение забывшись.
– Правда? – тотчас сощурился Олег. – Приятель, будь паинькой, если не хочешь неприятностей.
В его голосе слышалось предостережение.
– А если хочу? – против воли спросила я, понимая, что не стоит злить взрывоопасного Олега, которому только дай повод прицепиться к какому-нибудь субъекту мужского пола.
– А если хочешь, – размял мышцы шеи приятель, – я тебя ими обеспечу.
– Подаришь? – вновь вырвалось у меня. И прежде чем я осознала, что иду на конфликт, добавила неприятным енотовским голосом: – Детка.
– Я сам стану твоей неприятностью, малыш, – усмехнувшись, отвечал Темные Силы. Он в упор глядел на меня с затаенной угрозой. И я впервые в жизни почувствовала на себе агрессию Олега. Он видел во мне не Настю, а парня, который выводил его из себя. И который, возможно, приставал к его подруге.
– Олег! – дернула его за рукав Алсу. – Не начинай.
– Это он начинает! – возмутился тот. – Соблазнил нашу Наську, теперь грубит. Стоит проучить дур…
На этом Алсу закрыла Олегу рот рукой, и он тотчас укусил ее, но подруга не обращала на это внимания.
– Что происходит? – удивленно спросила Алсу, тревожными глазами глядя на меня. То есть на мое тело. То есть на Зарецкого.
Уж она-то точно знала, как я и этот мальчишка терпеть друг друга не можем.
– Настя?..
– Ничего, – выдавила я, забывшись, что теперь вовсе не Настя. И тотчас стиснула зубы. Нельзя себя выдавать!
– Все в порядке, – сквозь зубы выдавил и Ярослав, вспомнив, что теперь Настя – он. И неуклюже улыбнулся.
– Тогда продолжайте, – весело велел Темные Силы, не спуская с меня глаз.
Я едва сдержала себя, чтобы не велеть другу замолчать. Только разборок с ним нам еще не хватало!
– Мы тебя потеряли и пошли искать, – продолжала Алсу. – Нам сказали, что ты едва не подралась с какой-то девушкой, избила парня и пошла в лес.
– Это он меня потащил, – вякнул Зарецкий вдруг тонким голоском. Руки его были сложены впереди, как у послушной ученицы. В своей (моей) ночной рубашке и огромных кедах он выглядел трогательно.
Количество агрессии в мою сторону, посылаемой Олегом, увеличилось вдвое. Казалось, он готов подойти ко мне и отвесить пару хороших пинков. Раньше столь трогательная забота обо мне меня бы умилила, теперь же только злила.
– Ты же сама хотела, – с напором сказала я. – В уединенное местечко.
– Зачем? – не поняла Алсу.
– А, ну да. Точно. Он мне так нравится.
Пока все обалдело молчали, Зарецкий косо улыбнулся, подмигнул мне зачем-то по очереди обоими глазами и заявил все тем же тоненьким голоском:
– Мы встречаемся, чуваки.
«Чуваки» в лице Олега, Алсу и Карла, который смотрел на мое тело, и, кажется, не понял смысл этого сленгового обращения, явно удивились. Меня тоже настигло чувство, похожее на искреннее недоумение, смешанное с желанием душить. Вот же Енот Адольфыч! Даже в чужом теле его мерзкая натура
