социальных слоев, а потом просто большей стоимостью билетов, чем в публичных театрах. Однако уровень театральных постановок в частных театрах был не выше, чем в публичных, а иногда и ниже. Так, в декабре 1671 г. Д. Эвелин пишет: «Отправился посмотреть нелепый фарс и рапсод под названием “Концерт” герцога Бекингема, фиглярствовавшего всю пьесу, еще непристойно вдобавок»{1332}. Правда, по этой записи трудно понять, идет ли речь о Дворцовом театре или театре герцога Бекингема.
Интересно отметить, что форма спектакля в рассматриваемое время была смесью драмы, оперы и балета. Между драматическими сценами вставляли танцы, часто не имевшие никакого отношения к тексту пьесы. В феврале 1668 г. Д. Эвелин пишет: «Я смотрел трагедию “Гораций” (написанную целомудренной миссис Филипс), игравшуюся перед их величествами. Между каждым актом — маски и старинные танцы»{1333} . Оперу ходили смотреть, а не слушать: «Я смотрел Итальянскую оперу в музыке, первую, которая была в Англии этого рода»{1334}. Д. Эвелин отмечает момент, когда опера стала отделяться от драматической пьесы.
Другим очень распространенным способом провести досуг и получить удовольствие были занятия музыкой и концерты. Посещение концертов, так же, как поход в театр, было обычным в среде знати и зажиточных людей. В музыке, как и в театре, заметно сильное влияние Италии. И не только в том смысле, что исполнялась итальянская музыка, но и в том, что большинство профессиональных исполнителей были итальянцами. В ноябре 1674 г. Д. Эвелин «слушал эту выдающуюся скрипку, сеньора Nickolao (с другими замечательными музыкантами)». Эвелин отмечает, что он «никогда не слышал, чтобы какой- нибудь смертный человек превзошел его на этом инструменте»{1335}. В декабре этого же года Эвелин записал, что у своего друга мистера Слингсби слушал сеньора Франческо, который играл на клавикордах. Затем к ним присоединился сеньор Nickolao со своей скрипкой{1336}. За 24 января 1667 г. в «Дневнике» Эвелина имеется запись: «Этим вечером я слушал замечательные итальянские голоса, двух евнухов и одну женщину, в зеленом зале его величества, рядом с его кабинетом»{1337} .
§11. Дороги и транспорт в доиндустриальной Англии
У современных историков наблюдается тенденция пересмотра негативной оценки состояния дорог и транспорта в доиндустриальной Англии. В последние десятилетия исследователи акцентируют внимание на положительных моментах, дабы доказать, что не все было так плохо, как представлялось раньше: «Если транспорт до железных дорог был плохой, логично следует, что транспорт до каналов и дорог с заставами должен был быть ужасным, и нет недостатка в анекдотичных свидетельствах, чтобы доказать, что это было так. Но было ли это в реальности?»{1338}. Попытаемся ответить на этот вопрос.
Большинство благоустроенных дорог Англия — как и вся Западная Европа — получила в наследство от Римской империи. И на протяжении многих столетий рисунок дорог практически не менялся: «Каково бы ни было их происхождение, доисторическое ли, римское или «темного века», наша современная система дорог была, в сущности, завершена [к XI веку], и не говоря о современных автострадах и некоторых новых дорогах в отдельных областях наш рисунок дорог тот же, что был 900 лет назад»{1339}.
Если говорить о периоде Средних веков, то даже во времена Карла Великого, старавшегося следить за состоянием путей сообщения, население давно утратило традиции римской техники строительства и ремонта дорог. Было забыто искусство цементирования, умение изготавливать кирпич. В этом отношении Англия мало отличалась от других стран Европы. Сухопутные дороги были одинаково плохими, что в Англии, что в Германии. Они настолько узки, что не только две повозки, но часто и две лошади, двигавшиеся навстречу друг другу, не могли разъехаться. На дорогах, как и в наши дни, образовывались заторы, поскольку никто не желал уступать другому, а объехать по обочине часто было невозможно, поскольку путешественники могли увязнуть в болоте. В Англии, где это было возможно, дороги прокладывали по меловым и другим твердым породам почвы. Там, где это было невозможно, в болотистых и глинистых местностях настилали гати. Обгон затруднялся еще и тем, что на дорогах образовывались глубокие колеи и рытвины, так что выехать на обочину повозка самостоятельно не могла. Иногда приходилось добывать в окрестностях дополнительных лошадей, чтобы вытащить воз или коляску. По этой же причине в карету обычно впрягали шестерку лошадей, что являлось вовсе не роскошью, а необходимостью. Даниэль Дефо, совершивший путешествие Англии в период правления королевы Анны (1702–1714), так описывал главную дорогу в графстве Ланкашир: «Сейчас мы находимся в сельской местности, где дороги вымощены мелким булыжником, так что по краям мостовой, ширина которой достигает обычно около полутора ярдов[50], можно идти или ехать верхом. Но средняя часть дороги, где должны ездить повозки, очень скверная» {1340}.
В XVII–XVIII вв., так же, как в Средние века, зимой и в плохую погоду по дорогам можно было передвигаться только верхом. Даже если в путь отправлялись женщины, они ехали не в коляске, а часто на одной лошади с мужчинами, сидя позади них. Если кому-то необходимо было совершить поездку верхом, то всадникам приходилось выезжать в путь но утром, чтобы опередить вереницы вьючных лошадей, обогнать которых на узкой дороге было
