и почти% превышения было приписано чуме{1371}. Население городов не уменьшалось только за счет постоянной иммиграции.
К этому нужно добавить, что чума полностью нарушала жизнь города, вызывая безработицу и прекращая всякую торговлю. Когда Д. Эвелин пишет, что заперты не только дома, но и лавки, это означает одно — торговая жизнь города замерла. Результатом становилась нехватка продовольствия и голод, добавлявшие жертвы к тем, кого унесла болезнь. Этот факт отмечен в упоминавшемся письме Сэмюэля Херна, который пришел к выводу, что «больше всего умирали от голода, так сильно проник этот страх в народ»{1372}.
Эпидемии чумы были наиболее смертоносными в жизни доиндустриальных городов. Но они не являлись единственными причинами высокой смертности. Большой урожай смертей собирала оспа, с которой не удавалось справиться вплоть до конца XVIII в. 23 декабря 1683 г. Джон Эвелин записал в «Дневнике»: «Оспа очень распространилась и смертоносна»{1373}. 7 марта 1685 г. в его «Дневнике» появилась запись: «Моя дочь Мэри заразилась оспой, и вскоре не осталось надежд на ее выздоровление»{1374}. Мэри умерла 14 марта в возрасте 19 лет. Эвелин очень горевал, и посвятил дочери несколько страниц «Дневника». Через 6 месяцев после смерти Мэри от оспы умерла другая дочь Эвелина — Элизабет{1375}. Если человек выживал после заболевания оспой, то это была большая удача. В начале болезни человек страдал от сильной лихорадки и боли во всем теле. Некоторые умирали от внутреннего кровотечения еще до появления сыпи. Когда появлялась сыпь, то она постепенно превращалась в язвы, покрытые струпьями. В случае выздоровления струпья отпадали через несколько недель. Но после них оставались шрамы и рубцы, обезображивавшие внешность человека. Красивая молодая девушка, выжившая после заболевания оспой, теряла всю свою красоту и надежду выйти замуж с той внешностью, которой ее наградила болезнь. В менее сложных случаях шрамов было не очень много, и их можно было прикрыть мушками, которые английские женщины наклеивали на лицо в больших количествах{1376} .
Интересно, что при лечении оспы рекомендовалось надевать одежду красного цвета и завешивать окна красной тканью, поскольку считалось, что этот цвет не подпускает к человеку дьявола{1377}. И лишь в XX в. было доказано, что это средство действительно помогает, поскольку красная ткань (так же, как стекло, слюда и бумага) отфильтровывает актинические лучи солнца, вызывающие образование рубцов{1378}.
Существовало множество других заболеваний, которые получали свою дань жизнями горожан. Например, чрезвычайно распространена была малярия, проявлявшая себя в форме различных «лихорадок». За этим названием скрывались сотни инфекций, вызывавших высокую температуру. Настоящая малярия возникала из-за укусов москитов, которых было много в заболоченных местностях, вокруг сточных канав и стоячих вод. Лихорадка лечилась хинной корой, но это лекарство было дорогим и не всем доступным. Болезнь, которую определяли как «лихорадка», могла за несколько часов привести человека к смерти. Джон Эвелин 8 сентября 1678 г. записал в «Дневнике»: «Жена м-ра Годолфина заболела. Я обнаружил ее прикованной к постели новой лихорадкой <…>, которая была настолько сильной, что не думается, что она сможет продержаться много часов»{1379}. Не совсем понятно, что имел в виду Эвелин, когда писал, что она не сможет продержаться много часов — то ли женщина, то ли лихорадка. Но 9 сентября миссис Годолфин умерла в возрасте 26 лет{1380}. Поэтому англичане очень серьезно относились даже к небольшой простуде, которую легко было подхватить в сыром климате Англии: «Это было необычайно дождливое утро, — пишет в ноябре 1685 г. Д. Эвелин, — и, чувствуя себя нездоровым из-за очень сильного насморка, я не пошел в церковь…» {1381}.
В рассматриваемое время Англия, вероятно, знала и эпидемии гриппа, хотя до XVIII в. специального названия для него не существовало. Об этом можно судить по записям современников. 15 октября 1675 г. Д. Эвелин отмечает: «Я подхватил жестокую простуду, такую, которая была позже настолько эпидемичной, что причиняла не только нам страдания на этом острове, но и распространилась по всей Европе, подобно чуме» {1382}.
Чрезвычайно распространенными были легочные заболевания (от туберкулеза умерли брат и сын короля Генриха VIII), болезни кожи, возникавшие из-за употребления большого количества соленого мяса, дизентерия, от которой особенно страдали маленькие дети. Кроме того, англичане рассматриваемого периода были хорошо знакомы с подагрой, астмой, скарлатиной, варикозным расширением вен (от которого страдала Елизавета I), сифилисом (Мария Тюдор получила его в наследство от отца), нервными болезнями и прочим. К смерти часто приводили такие обычные для нашего времени недуги, как заболевания зубов. Маленькие дети при появлении первых зубов часто получали заражение крови, поскольку тянули в рот все, что попадется под руку. Но и взрослые часто мучались от зубной боли и абсцессов. Страдающим людям легче было вырвать зуб, чем лечить его, тем не менее, удалять зубы боялись все. Достаточно было взглянуть на инструменты хирурга, похожие на орудия пыток, чтобы понять этот страх. К этому следует добавить отсутствие обезболивающих средств.
Большие страдания причиняли желче-каменная и почечно-каменная болезни. Причем, если желчный пузырь удалять не умели, то камни из почек удаляли часто. Хотя исход таких операций успешным был только наполовину. Так, 26 марта 1658 г. Сэмюэлю Пипсу удалили камень из почки, и в начале следующего года он записал: «Благодарение Богу, к концу прошедшего года я чувствовал себя очень хорошо, без какого-либо ощущения моей старой боли, лишь потом подхватил простуду»{1383}. Но, видимо, камни появились опять, поскольку в июне 1669 г. Д. Эвелин
