Всю дорогу до больницы они молчали. Анна, решительно сжав губы, смотрела в окно, а Жики — прямо перед собой. В полдень им позвонили и сообщили, что Бориса перевели из реанимации и его можно навестить. Анна хотела поехать одна, но Жики ее не отпустила.
— Неизвестно, чего ждать, — резко заявила она. — Я должна быть уверена, что с тобой ничего не случится.
— Какого черта, Жики! — Анна всплеснула руками. — Ты не можешь опекать меня до бесконечности! Это уже просто абсурд!
— Не возражай мне, детка, — Жики старалась говорить спокойно. — Я никогда не подвергну тебя опасности. Если ты готова стать частью Ордена, тебе необходимо руководство — на первых порах, во всяком случае.
— Полагаешь, я не справлюсь? — Анна почувствовала себя уязвленной.
— Не сомневаюсь — справишься. Но я все же поеду с тобой.
И вот они — перед палатой. Два телохранителя встали у двери, а Жики опустилась на кушетку: — Ну что ж, иди. Господь с тобой!
Лицо премьера было не просто бледным, а серым, с бисеринками пота на лбу. К сгибу локтя змеилась трубка капельницы, дыхание было хриплым. А бескровные губы чуть подрагивали, будто пытаясь что-то сказать.
— Здравствуй, Боренька, — Анна подошла к больничной койке. — Как ты?
— А… Ан…Ан-на… — прошелестел он. — Ты…
— Как ты себя чувствуешь?
— Так же как… как… выгляжу…
— Плохо выглядишь, — констатировала Анна, опускаясь на край кресла подле кровати…
— Наверно… Прости меня….
— За что? — вздрогнула Анна.
— Я так тебя подвел. Ты осталась без Колена. Прости.
— Ничего, это не самое неприятное.
— Аннушка… если б только я мог… Если б только я мог все вернуть назад… Бедная, бедная Сесиль…
— Как она оказалась на водительском сидении?..
— Я попросил ее сесть за руль. Я же совсем не знаю дорог Парижа. Она с восторгом согласилась. Думаю, она никогда водила такую машину. Бедняжка…
— Да, — кивнула Анна. — Ты чудом остался жив.
— Ты называешь это чудом? Не знаю, смогу ли я когда-либо танцевать.
— Я вышла на сцену после гораздо более тяжелых ранений. Все в твоих руках.
— Ты сильна духом. А я нет.
— Не скромничай.
— Анна, у тебя странный голос. Что-нибудь случилось?
— Случилось? Ты еще спрашиваешь! На меня совершенно покушение — не бог весть что, конечно, но чертовски действует на нервы!
— Мне так жаль, — в голосе Бориса звучала неподдельная скорбь. — Мне так жаль, Анна.
— Чего тебе жаль? — Анна поднялась с кресла.
— Как чего?.. Жаль, что все так… Дай мне воды…
Анна взяла со стола поилку и вставила трубочку в рот Борису. Тот несколько раз жадно глотнул.
— Итак, чего тебе жаль?
— Почему ты так говоришь со мной?..
— Ты знаешь, почему.
— Я не понимаю… Аннушка…
— Боря, за что?
— Я не понимаю… — повторил он.
— Все ты понимаешь! — голос Анны стал резким. — За что ты хотел меня убить?
— Анна, нет! — Борис дернулся, отчего боль пронзила его тело. — Анна, нет, все не так, как ты думаешь!
— Не лги мне! — оборвала его Анна. — Я видела запись камер со стоянки. На них четко видно, как ты крепишь взрывчатку к моей машине. Что я тебе сделала?
— Этого не может быть! — взвыл он. — Меня не могло быть на записи.
— Да, с видео отлично поработали. Но нашелся специалист, который докопался до сути. La verite eclatera au grand jour[290]. Так что отпираться бессмысленно.
— Анна, умоляю тебя… Ты все неправильно поняла.
