— Дело в том, моя дорогая Анна, что в вашем мире…
— А именно — в мире балетных, — поправила его старая этуаль.
— Да, да… Сплетни и слухи в вашем мире возникают ниоткуда и распространяются мгновенно. Лучше вам не знать, что балетная молва ему приписывает…
— Что?..
— Например, организацию покушения на самого себя, — хмыкнула Иветт.
— Зачем ему это? — Анна никак не предполагала, что ее приказ Борису покинуть Париж окажется камнем, пустившим по балетной воде такие невероятные круги.
— В целях саморекламы, — пояснил директор Жоэль.
— Но это же несерьезно, — Анна покачала головой.
— Не уверен, не уверен, — в задумчивости директор постукивал карандашом по кожаному бювару. — Все очень странно.
— Странно? — воскликнула Иветт. — Нарушение контракта без объективных причин — вот что странно! И что может быть хуже?
«Уж может быть, поверь мне, — про себя заметила Анна. — Даже представить себе не можешь, насколько хуже».
Но спорить не стала.
— Что же теперь, мсье директор? — поинтересовалась Анна. — Кто будет танцевать вместо Левицкого? Два спектакля уже отменили, а что дальше?
— Я как раз ожидаю прибытия нового Колена, — директор бросил обеспокоенный взгляд на старинные часы в стиле Третьей империи. — Что-то он запаздывает.
— Кто он? — с любопытством спросила Анна. — Я его знаю?
—
— Положим, танцевать-то мне, а не вам, мадам, — здраво заметила Анна.
— Вполне справедливо, — кивнул мсье Жоэль. — Я, полагаю, дорогая Анна, вы останетесь вполне довольны.
— Главное, чтобы остался доволен Этьен, — продемонстрировала всю вставную челюсть Иветт, и Анна не смогла не согласиться — недовольный Этьен Горо, главный балетмейстер — совершенно невыносимое явление…
По селектору раздался голос секретаря: — Пришел тот, кого вы ждали, мсье директор.
— Пусть войдет!
– ?Buenas tardes![320] — на пороге кабинета появилась невысокая, сухощавая фигура. — Здравствуйте, сеньор директор, здравствуйте, дамы!
Мужчина стоял против света, но от звука его голоса Анну дернуло током, а когда он сделал шаг вперед, то у Анны потемнело в глазах.
— Мсье Кортес! — словно из преисподней услышала она голос мсье Жоэля. — Рады приветствовать вас в Opera de Paris!
Директор вышел из-за стола и поспешил к гостю: — ?Buenas tardes! С мадам Шовире вы уже знакомы, позвольте представить вам мадам Королеву, нашу этуаль!
Туман перед глазами рассеиваться не собирался, и Анна автоматически протянула безжизненную руку.
— Enchante[321], — горячие сухие губы коснулись ее ладони. — Анна, я мечтал о работе с вами…
— Дорогая Анна, позвольте представить вам Маноло Кортеса — премьера балетной труппы Ковент-гарден. Он любезно согласился выручить нас на ближайшие несколько спектаклей, и, если сложится, готов подписать с нами контракт, после истечения контракта с лондонским театром.
— Ma.. Ma… Маноло?.. — еле выдавила Анна, — ?Como esta usted?[322] Как дались ей эти несколько слов, она сама не понимала — язык словно задеревенел. Мужчина перед ней был до жути похож на Мигеля — ее бывшего друга, ее бывшего любовника — которого она пристрелила два года назад в коттедже в Серебряном бору. И убийство которого взял на себя Олег Рыков. Смуглое лицо, пламенные темные глаза под широкими черными бровями, тонкие черты лица. И та же легкость и стать — Мигель не был балетным танцовщиком, но был несравненным тангеро[323].
— О, мадам прекрасно говорит по-испански! — воскликнул премьер. — Как приятно!
Последние месяцы она довольно усердно занималась — не потому, что окончательно решила принять предложение Франсуа, а потому, что ей самой нравился язык — он давался ей очень легко, чудесным образом ложась на французский, которым она владела практически в совершенстве.
— Сколько репетиций вам понадобится? — мсье Жоэль, тем временем решительно перешел к делу. — Мы больше не можем отменять спектакли. Дублер Левицкого недостаточно подготовлен.
— Строго говоря, вы их не отменяете, а заменяете, — процедила Анна. Это было правдой — вместо «Тщетной предосторожности» на сцене Пале Гарнье уже два раза прошла «Сильфида»[324]. Но количество сданных в кассу билетов все равно неуклонно росло. Зал пустовал по меньшей мере на четверть, сборы стремительно падали. Анне рассказали про скандал, затеянный в кассе одним русским, купившим билеты
