— И что? — она едва нашла в себе силы сдержаться и не запустить эти фотографии в торжествующее лицо Изабель. — Подумаешь! Выпил лишнего. На подвиги потянуло.
— Да? — хмыкнула та и достала из сумки еще один снимок. — И это тоже — выпил лишнего?
И тут Катрин почувствовала тошноту: поза Сергея и Изабель не оставляла сомнений в том, чем они занимались — тем же, чем и она с Рыковым несколько часов назад на полу в прихожей. Изабель с удовольствием наблюдала, как ее соперница бледнеет — так, что сливается с оштукатуренной стеной. — Уверяю вас, — продолжала она елейным голоском. — Он может и не был трезв, но вполне отдавал себе отчет в своих поступках. Ваш муж великолепен, — она плотоядно облизнулась. — Не понимаю, как вы смогли променять его на это чудовище. Не без обаяния, конечно, но чудовище.
Самое ужасное было то, что Катрин отчетливо понимала — эта страшная женщина права. — Я не позволю себя шантажировать, — прошептала она.
— Вы уже позволили, — Изабель поднялась. — Сейчас я вас оставлю. Уйти отсюда вы не сможете — мой человек позаботится о вас. Выбор у вас прост — либо вы уедете навсегда, либо умрете. Советую проявить благоразумие, мадам. Если она будет плохо себя вести, — она повернулась к мужчине у дверей, — я разрешаю успокоить ее любым доступным вам способом, кроме убийства. Пока, во всяком случае. Итак, мадам, вы останетесь здесь на сутки. Через двадцать четыре часа я вернусь за ответом. Мне бы хотелось решить вопрос мирно. Но если вы откажетесь — живой отсюда не выйдете.
С этими словами Изабель подхватила сумку, и, в очередной раз, смерив Катрин презрительным взглядом, удалилась. Катрин осталась сидеть на диване. После того, как Изабель скрылась за дверью, она уронила голову на руки и застонала. Так она провела несколько минут, пока, наконец, не разогнулась и не подняла заплаканное лицо, полное отчаяния. — Что же мне делать? — прошептала она по-русски.
— I can’t understand your fuckin’ tongue, but you’re in a pretty pickle[418], — услышала она и обернулась. Рядом с ее стражем стояла та самая рыжеволосая стерва, установившая камеру перед уходом. Та, из-за которой Катрин оказалась в столь ужасном положении. — Ты, сука! — прошипела она с ненавистью. — Bitch![419]
— Зачем же грубить, — миролюбиво отозвалась Бриджит. — Я ни в чем перед тобой не провинилась.
—
Бриджит казалось, была искренне озадачена: — Камеру? Какую камеру? Джош только вчера демонтировал пару. Здесь, — она ткнула пальцем в старый плафон под низким потолком. — И там, — показала в сторону балкона.
— Я тебе не верю, — Катрин вновь опустилась на диван. — Наверняка ты сделала это из ревности.
— Oh, yes. И ночь в вонючем отеле я тоже решила провести из ревности. Дура. Изабель тебя просто развела. Нет здесь никаких камер.
— Есть, — услышали они голос стража на скверном английском. — Дистанционная камера с сильнейшим приближением и очень чувствительным микрофоном. Выгляните на улицу и посмотрите на окна противоположного дома.
Катрин не шевельнулась, а Бриджит подошла к окну. Окна в доме напротив были завешены кружевными занавесками.
— Вот откуда она шпионила за вами, — пробормотала она. — Подойди, Катрин, взгляни.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Все просто. Когда его мучают кошмары, он просыпается, выкрикивая твое имя. Когда напивается, то со слезами рассказывает, как он тебя…
— Замолчи! — Катрин испуганно покосилась на черную фигуру у дверного проема.
— Надо убираться отсюда, — Бриджит схватила рюкзак и стала кидать туда вещи.
— Куда это ты собралась? — поинтересовался охранник.
— Не твое дело, — огрызнулась ирландка. — С меня хватит!
— И ты бросишь ее, — охранник кивнул в сторону Катрин, — чтобы ее съела мадам де Бофор?
Бриджит озадаченно обернулась на Катрин. — Съела?
— Он хотел сказать — на съедение, — грустно пояснила Катрин.
— Я не привыкла бросать людей в беде, — буркнула Бриджит. — Одевайся!
— Он меня не выпустит, — та покачала головой.
— Это мы посмотрим. — Бриджит выхватила из-за пояса пистолет и наставила на охранника. Тот ничуть не смутился: — Будешь стрелять?
— Не сомневайся, — спокойно пообещала Бриджит.
— Не стоит, — охранник отступил на шаг и Бриджит прикрикнула: — Не советую шевелиться!
— Я не враг, — услышали они. — Позвольте мне снять маску.
— Зачем? — ответил Бриджит, не опуская оружия. — Стой и не вздумай двинуться!
— Прояви благоразумие! Я могу вам помочь.
— С чего бы это? — зло усмехнулась ирландка. — Ты прихвостень Изабель!
— Был. Больше нет. Позволь мне снять маску. Катрин… — он чуть повернулся, и Бриджит заорала: — Стоять!!!
— Пусть снимает, — устало попросила Катрин. — Какая нам разница, в маске он или нет?
