— Нет уж, — усмехнулась Катрин, памятуя о дегустации французского вина с агентом ФБР на улице Скриб. — С меня вполне хватит кофе. Кстати, кто та женщина?
— Какая женщина?
— Которую мы встретили на лестнице? Она шепнула тебе, что переночует в отеле.
— Никто. Забудь. Just a room mate[409].
— A roommate? — Катрин слегка ошалела от такой наглости. — Хочешь сказать, ты с ней живешь?..
— Довольно, — он потянул Катрин в комнату. Но вместо обещанного кофе, Олег, не в силах с собой совладать, запустил руки под белый шелк рубашки, с наслаждением ощущая гладкую, нежную кожу. Она подняла на него глаза и коснулась пальцами уродливого рубца на его щеке: — Почему ты не сделаешь пластику?
— А ты?.. — шепнул он ей в ухо, и Катрин залилась краской, вспомнив, как его губы искали шрам на ее бедре, а найдя, покрывали поцелуями. — Я уже записалась к хирургу.
— Ну конечно, — Олег провел губами по ее шее:
— Ты ни о чем не жалеешь?..
— Ни о чем, — с восторгом услышал он ответ и почти прокричал: — Я люблю тебя, Катрин… Я люблю тебя больше жизни.
— Да… Да…
… Из дремоты Олега вырвал долгий вибрирующий звук — он прислушался — это был его мобильник, похороненный под ворохом обрушившихся шмоток в прихожей. — Черт! — ругнулся он.
Неохотно он отправился искать упрямо дребезжащий телефон. Наконец отрыл его под рюкзаком: — Josh!
Катрин поразилась перемене, произошедшей с его лицом — оно сначала окаменело, а потом голубые глаза налились смертельной тревогой.
— Уходите оттуда! — визжала Бриджит так, что ее услышала даже Катрин. — Уходите — сейчас же!
Он не раздумывал ни мгновения: — Катрин, одевайся!
— Что случилось? — она хлопала глазами, ничего не понимая. Олег тем временем надевал джинсы: — Не задавай вопросов. Просто одевайся.
Она лениво протянула руку — рядом с диваном на полу, валялась та самая белая рубашка, в которой она бродила по квартире ранним утром, и которую Олег жадно содрал с нее, увлекая в постель.
— Да ты с ума сошла! — рявкнул он, увидев, что она делает. — Нам надо уходить — и быстро. Твоя одежда рядом с…
Он не успел договорить — раздался грохот, хлипкую дверь вынесли мгновенно, и в комнату ввалилось несколько человек, лица которых скрывали маски. Молча, словно они были потусторонними тенями, они схватили Олега за плечи и за руки. Стоило ему дернуться, как он немедля получил удар в лицо крепким кулаком — из его носа хлынула кровь.
— Что вы делаете! — воскликнула Катрин, но на нее никто не обращал внимания, словно ее и не было в комнате. Однако Рыков, непокорно рванувшись, отбросил одного из непрошенных гостей в сторону. Толку от его сопротивления, однако было чуть, так как мгновенно укус электрошокера свалил его на пол. Тени выволокли Олега из квартиры, как будто он уже был трупом.
— Отпустите его! — кричала Катрин, но ее словно никто не слышал. Еще один, такой же жуткий человек застыл у двери, будто сторожевой пес, всем видом показывая, что покинуть квартиру ей не удастся. — Пустите меня, вы не имеете права… — и тут Катрин замолчала, увидев женщину, вплывающую в комнату — так, будто она здесь хозяйка. Изабель де Бофор не спеша снимала перчатки, пристраивала сумку, брезгливо сторонясь скомканных простыней на диване:
— Bonjour, madame Bulgak
— Что вам нужно? — в шоке пробормотала Катрин.
— Мне? От вас? Ничего.
— Тогда что вы здесь…
— Я здесь на своей территории. Эти люди, — Изабель махнула в сторону мужчины, застывшего у входа, — работают на меня. И это помещение принадлежит мне. Вернее, моей организации.
— Куда вы дели Олега? — спросила Катрин тихо. — Что вы с ним сделали?
— Кто такой — О-лег? — мило улыбнулась Изабель. — Ах, Джош. Alors, vous le connaissez comment «Oleg»[410] . — Раньше он был Десмонд. Потом он пожелал, чтобы его называли Джош. Мне кажется, одно время вы тоже знали его под этим именем. Я встречала вас вместе несколько лет назад, в Опере, помните? Он и тогда не сводил с вас глаз. Мне это показалось странным. И любопытным.
— Какое вам дело? — неприязненно поинтересовалась Катрин.
— Катрин, я вижу, вы мило проводите время в Париже. Ваш муж будет доволен.
— Какое вам дело до моего мужа?!
— Вам лучше одеться, Катрин, — Изабель смерила ее чуть презрительным взглядом. — Хотя, надо признать, вы прелестны negligee
