В.: В конце 90-х годов вы с Березовским очень часто встречались, как минимум по несколько раз в неделю. Это правильно?
О.: Если вы имеете в виду 1996-й, 1997-й, 1998-й? Я думаю, что мы могли, наверное, и каждый день встречаться.
В.: Вы с кем-нибудь чаще ездили в отпуск, чем с Березовским, с его семьей? Чтобы вот вы виделись постоянно во время отпуска?
О.: Да.
В.: А с кем?
О.: Андрей Блох, господин Швидлер, господин Городилов, мы вместе проводили время.
В.: Госпожа Горбунова сказала, выступая в суде, что вы называли господина Березовского другом и вели себя как его друг. Вы только делали вид, что вы его друг, вы притворились, что вы его друг?
О.: Это очень сложное понятие, что такое: „притворялся, что я его друг“? Вот тех, кого я назвал, Городилова, Швидлера, — это мои близкие друзья, Тененбаум, это мои близкие друзья, с кем я много провожу времени, мы вместе и работаем, и отдыхаем. А господин Березовский действительно мой друг, но был. Но вот так сказать, что мы близкие друзья были, я такого не могу утверждать.
В.: Ну хорошо, перейдем тогда к немножко другому вопросу. Вы понимаете, что я имею в виду, когда я говорю о Российской правовой концепции договора о совместной деятельности?
О.: Примерно.
В.: Как вы понимаете эту концепцию?
О.: Совместные расходы, совместные доходы, совместные интересы. Участие как в прибыли, так и в убытках. То есть риски тоже надо делить, да. Вот так я понимаю.
В.: А когда вы готовили свои свидетельские показания, вы имели в виду, что вот та договоренность, которую вы достигли в 1995 году с Березовским, может быть описана как договор о совместной деятельности в том виде, в котором этот термин использовался в российском праве?
О.: Я не имел в виду, что это договор о совместной деятельности.
В.: Господин Абрамович, вы согласны с тем, что вы плохо разбираетесь в коммерческих, правовых, бизнес-вопросах, поскольку у вас достаточно ограниченные подготовка и образование в области юриспруденции?
О.: Я с этим согласен. Но вы вчера это оспаривали, по-моему.
В.: Тогда объясните, пожалуйста, почему вы сочли правильным дать свое заключение, свое мнение по этому вопросу, учитывая то, что у вас нет никакого образования, которое дало бы вам какое-либо знание или понимание относительно вопросов бизнес-права?
О.: Я, честно говоря, не понял вопрос. Откуда я это взял или почему я так считаю?
В.: Почему вы сочли правильным, учитывая то, что вы, как вы сами говорите, не имеете знания или понимания вопросов юриспруденции, почему вы сочли возможным комментировать вопросы, связанные с российскими правовыми концепциями, в частности, с концепцией, которая называется „Договор о совместной деятельности“?
О.: Мне кажется, мы вчера обсуждали, что я не могу сказать, что у меня полностью отсутствует понимание о праве. Я ни в коем случае не претендую, что я серьезный юрист, но некоторые знания я имею. Поэтому из того, что здесь излагается, я могу предположить, что это не то, что является договором о совместной деятельности. А потом это можно в книге прочесть, что такое договор о совместной деятельности.
О.: Да.
В.: Посмотрите, это правила, которые регулировали проведение аукциона по „Сибнефти“. Из первого пункта видно, что речь идет об: „…аукционе относительно права на заключение кредитного соглашения, залога акций“ и так далее, и так далее. Вы видите это?
О.: Да.
В.: Посмотрим третий пункт в соответствии с правилами, которые регулируют проведение аукциона. Начальная цена — 100 миллионов долларов. Вы это помните?
О.: Да, я это помню.
В.: Нужно было сделать депозит добросовестный, залог на три миллиона долларов.
О.: Да, я это помню.
В.: Участники должны были быть либо банком, либо должны были представить баланс, из которого следует, что у них свободные денежные средства в размере как минимум 100 миллионов имеются. Вы это помните?
О.: Да, я это помню.
В.: Это на самом деле означало, что участники должны иметь поддержку банка, потому что маловероятно, что у кого-то есть сто миллионов долларов свободных денежных средств на балансе. Вы согласны с этим?
