Митчард в контексте ходатайства о прекращении производства по делу. Вы знаете об этом?
О.: Ну могу прокомментировать по этому поводу.
О.: Когда я отвечал на вопросы господина Пола Митчарда, я рассказывал только то, что я помнил наизусть, в основном я отвечал на его вопросы. Я, конечно, рассказывал свою историю, но вот так вот подробно, чтоб я сидел, вспоминал, отложил все свои дела и только этим занимался — в тот момент я этого не делал.
О.: Если Пол Митчард не отразил это в своих документах, то я думаю, что это так: он не стал бы скрывать это.
В.: То есть это не только не упомянуто в вашем отзыве на исковое заявление или в показаниях господина Митчарда, — но вы даже не представили никакой документации, для того чтобы документально подтвердить тот факт, что этот платеж состоялся на самом деле.
О.: У меня нет документации — и я пишу то, что я помню. Я серьезно занимался: вспоминал, сидел, мы обсуждали. То, что называется частью реконструкции, было сделано. Много времени я потратил для того, чтоб составить свои третьи показания, поэтому они, естественно, более подробны и более детальны.
В.: Господин Абрамович, я хотел бы вам так сказать: вы это придумали. Вы понимаете то, что я говорю? — вы это придумываете: на самом деле никакого такого платежа не было. Хотите прокомментировать это?
О.: Я хочу прокомментировать, что такой платеж был.
О.: У меня есть воспоминания, я их описываю в этих показаниях. Насколько я мог подробно это сделать, у меня здесь написано.
В.: А как можно, не имея вообще никакой документации, помнить и тот месяц, когда этот платеж был сделан, как вы говорите, и ту точную сумму, в которой выражался этот платеж, как вы говорите?
О.: Я примерно говорю: я не помню месяц точно какой. Это было точно до образования «Сибнефти» — это я вот железно помню, — но мне кажется, что это был март.
В.: То есть у вас нет на самом деле точного воспоминания этого факта вообще никакого?
О.: У меня есть точное воспоминание этого факта, именно воспоминание. Если б у меня были бы документы, на которые я мог бы опереться, я бы считал, что это уже реконструкция. А поскольку это мое воспоминание, то я и говорю, что это воспоминание.
В.: А вы также утверждаете, что вы лично помните получение запроса осенью 1995 года от Березовского о получении 10 миллионов долларов и что из них 4 миллиона было выплачено напрямую «Руникомом СА» «ЛогоВАЗу».
О.: Я должен прокомментировать этот пункт, или я что-то должен сказать? Я вопрос не понял — что я помню часть из десяти? Это реконструкция — то, что на основе документа, — а все остальное я помню. Я помню, что мы 5 миллионов долларов наличными отвезли в клуб, — это я помню.
В.: 5 миллионов или 4 миллиона?
О.: Если я правильно помню, 5 миллионов долларов наличными отвезли в клуб и 4 миллиона было перечислено на счет «ЛогоВАЗа».
В.: То есть вы этого не помнили ни тогда, когда вы писали свой отзыв на исковое заявление, ни в то время, когда господин Митчард составлял для вас свои свидетельские показания в поддержку вашего ходатайства о прекращении производства по делу.
О.: Вопрос так не стоял, поэтому я много времени на это не тратил.
В.: Этот платеж тоже нигде не упоминается — ни в отзыве, ни в свидетельских показаниях господина Митчарда. И, опять же, я должен сказать вам следующее: что вы это придумали, вы это сочиняете.
О.: Я это помню.
В.: В пункте 77 вы упоминаете документ, который, судя по всему, помог вспомнить этот платеж на 10 миллионов, из которых 4 миллиона было перечислено «Руникомом СА» напрямую «ЛогоВАЗу». Этот документ действительно показывает прохождение платежа от «Руником СА» «ЛогоВАЗу» в сентябре 1995 года. Однако, господин Абрамович, здесь говорится о платеже, согласно договоренности об урегулировании. То есть вы хотите сказать, что «Руником» фальшивые счета выписывал, для того чтобы исказить реальную цель прохождения платежа?
О.: Если я правильно понимаю, это соглашение об урегулировании наверняка было в тот момент подписано, иначе банк не принял бы этот документ к
