О.: Не согласен. Господин Березовский был ближайшим, ну одним из друзей господина Коржакова. Поссорились они в тот момент, когда Коржаков предложил выборы не проводить, а перенести их на более поздний срок. Вот в этот момент они поссорились. А до этого они были в очень хороших отношениях. Более того, мы, по просьбе господина Березовского, Коржакову деньги передали за помощь в создании «Сибнефти». Поэтому его, как политического оппонента, если мы про Коржакова говорим, я бы вообще не рассматривал.
В.: А я вам следующее утверждаю, что были очень хорошие причины, почему бизнесмен предпочитал дистанцироваться от кого-то типа господина Березовского, который занимался политикой и который действительно был одиозной фигурой. Вы с этим согласны или оспариваете это?
О.: Причины не было. Я ее не знаю. Я такой причины не могу найти. Тем более что мы платили господину Березовскому, чтобы он был рядом с нами, а не дистанцировался от нас. В чем смысл этих платежей был бы тогда? Он нас оберегал, чтобы у нас не было проблем. Мы не дистанцировались от него.
В.: Господин Абрамович, я считаю, что вы знаете, что это не так, что причина, по которой вы делали платежи, заключалась в том, что существовало партнерство между вами и господином Березовским по поводу «Сибнефти». Оспариваете ли вы, что вопрос политического риска был фактором, который вы принимали в расчет в своих отношениях с господином Березовским?
О.: В некотором смысле, наверное, политический риск был. Но он был связан с выборами. Если победили бы коммунисты, то близко ты находишься к господину Березовскому или нет, — это значения бы не имело, потому что всю промышленность бы национализировали, о чем открыто заявлялось. Поэтому я не согласен с предположением, что бизнес, который был близко к Березовскому, только лишь поэтому должен был бы быть национализирован.
В.: Ну это не только риск национализации. Также существовал риск того, что вам не дадут необходимые лицензии, что будут какие-то налоговые проверки и рейды. Не так ли?
О.: Это могло быть, что нам откажут в выдаче лицензий. Но дело в том, что это могло быть только после 1996 года. Но в момент создания компании мы еще не думали про новые лицензии.
В.: К марту 1996 года вы приобрели контроль над «Сибнефтью». Это так? Это дата, когда, как говорит господин Березовский, вы пришли с ним к соглашению 1996 года — что из-за его политических рисков он должен дистанцироваться от «Сибнефти».
О.: Я утверждаю, что у нас никакого соглашения 1996 года не было. Это чистая выдумка, и логики здесь нет. К сожалению, я не могу этого подтвердить.
О.: Я могу задать вопрос?
О.: Я не помню, когда первый тур выборов был. Я поэтому не понимаю вопроса.
(Слушание отложено до четверга, 3 ноября 2011 г., до 10:15 утра.)
Четверг, 3 ноября 2011 г.
Перекрестный допрос Романа Абрамовича (10:15)
О.: К марту 1996 года мне нужны были услуги по политическому лоббированию.
В.: Объясните, пожалуйста, почему вам нужно было еще политическое лоббирование от господина Березовского в марте 96-го года.
О.: Я без господина Березовского не удержал бы один компанию в руках. До того как компания была полностью приватизирована, я точно без господина Березовского не смог бы ее удерживать и управлять компанией один. Моего авторитета не хватило бы для того, чтобы работать с господином Городиловым, например. Он был большой фигурой.
В.: Я утверждаю, господин Абрамович, что никакого у вас тогда не было риска, что кто-то еще мог бы получить контроль над «Сибнефтью», учитывая ситуацию, в которую вы попали к марту 1996 года.
О.: Я с этим не согласен.
В.: Я также утверждаю, что на самом деле тесная связь с господином Березовским в то время из-за политического риска, с которым это было связано, была бы для вас более вредной, чем любая польза, которую вы получили бы от его публичной поддержки.
О.: Я с этим тоже не согласен, абсолютно не согласен.
