О.: Нет, мы не так договорились, там многие активы были под риском, их можно было вообще потерять. Например, как мы вчера обсуждали, Ачинский глиноземный комбинат был под процедурой банкротства. А если бы его не было вообще, то эта сделка потеряла бы всякий смысл, потому что это единственный комбинат во всей этой структуре, который производил сырье.
В.: Вы вчера объяснили, что та сделка, которая у вас была заключена с господином Дерипаской в марте, была удивительно хорошей сделкой, очень хорошей, вы помните это?
О.: Я это помню, действительно, была очень хорошая сделка, поэтому я Бадри больше и заплатил в результате.
В.: Эту алюминиевую сделку Патаркацишвили в некотором смысле вам принес в клюве, вы с этим согласны? Дальше вы показываете, что после того, как Патаркацишвили…
О.: Я согласен.
В.: …Патаркацишвили услышал о той сделке, которая у вас заключена с Дерипаской, он прямо взял и побежал к нотариусу и заверил у нотариуса эти комиссионные договоры, вы правильно показываете?
О.: Я это не говорил. Когда я получил документы этого дела, я увидел, что было заверено, по-моему, 16-го числа, если я правильно помню. Я только это могу сказать. Я высказал предположение, что, видимо, его что-то не устроило, — может быть, он не верил Олегу; может, он не верил мне, что я с Олегом смогу выстроить отношения; может, во что-то еще он не верил. Это только предположение.
В.: А почему вообще его мнение относительно Дерипаски имело какое-либо значение для вашей обязанности заплатить ему комиссионное вознаграждение?
О.: Опять я могу только предположение высказывать.
В.: Видите ли, господин Абрамович… Что я хочу сказать: я хочу сказать, что эти так называемые комиссионные соглашения были написаны только после встречи в «Дорчестере», и они были написаны вами и госпожой Панченко, заведомо зная, что это подложные соглашения и что ни одна из сторон никогда и не имела даже мысли, что они когда-либо будут иметь какую-то юридическую силу, хотите это прокомментировать?
О.: Я с вами не согласен. Я понимаю, что не могу выступать собственным адвокатом, но мне странно, для чего тогда господин Патаркацишвили заверил нотариально это.
В.: А я вам скажу зачем, господин Абрамович, я вам даже точно скажу: вы с Патаркацишвили в «Дорчестере» договорились, что вы будете определенную сумму платить за покупку самолета. Вы заплатите деньги и купите ему самолет, правильно? Патаркацишвили хотел, чтоб у него была какая-то документация, чтобы он мог показать это западному банку, чтоб он мог открыть счет в банке и на этот счет придут от вас деньги с тем, чтобы он на эти деньги, полученные от вас, мог бы купить самолет?
О.: На 115 миллионов долларов можно купить, по-моему, четыре самолета.
В.: Но, господин Абрамович, есть документы, которые были раскрыты, и там видны ваши платежи и платежи ваших компаний в направлении компании Bili SA. Это компания, которую создал Патаркацишвили для того, чтобы купить, обслуживать и оборудовать свой самолет. Это как минимум 50 миллионов в течение года, то есть сразу после встречи в «Дорчестере». Bili SA открыл счет в западном банке «Катрин и Эко». Если вы хотите прокомментировать то, что я сейчас сказал, то, пожалуйста.
О.: Я, честно говоря, связь не понял одного с другим, или это просто длинная фраза была, но я еще раз говорю, что для того, чтоб купить самолет, 115 миллионов долларов не надо. Тем более что мы взялись финансировать платежи по обслуживанию.
В.: Хорошо. Обслуживание в течение какого-то периода времени.
О.: 5 лет.
В.: Хорошо, значит, мы посмотрели события до марта 2000 года, и теперь я хотел бы перейти к событиям лета 2000 года… Это исковое заявление господина Березовского. Я надеюсь, у вас открыт параграф С18, в котором господин Березовский описывает то, что произошло в конце августа 2000 года, после того как ОРТ делало репортаж о подлодке «Курск».
