делать вообще. Вы видите, что здесь написано?
О.: Я вижу, что здесь написано. Во-первых, если позволите, я поясню. То, что в скобках, если я правильно понимаю, это то, что плохо слышно. И никто не может поручиться, что то, что здесь написано, это правда. Это предположения одного из переводчиков, может, переводчиков, которые были и с одной, и с другой стороны.
В.: Видите ли, вопрос о том, как можно легально получать деньги, — это вопрос, который вы уже изложили. А именно, надо стать акционером и получать дивиденды. Об этом вы говорите: «Тем не менее в следующем году будет единственный путь получать деньги легально через уплату налогов, как дивиденды». Патаркацишвили дальше спрашивает вас о том, организуете ли вы дело так, чтобы он и Березовский стали формально акционерами, с тем чтобы они тоже могли получать дивиденды таким легальным способом.
О.: Я еще раз хотел бы сказать, что то, что в скобках, это то, что не слышно. Это предположение. Там и так плохо слышно. А то, что в скобках, вообще разобрать нельзя. Я сам эту запись слушал много раз.
В.: Давайте посмотрим на ответ, который вы даете господину Патаркацишвили. Из этого ясно, что вы не хотите организовывать дело так, чтобы Патаркацишвили с Березовским формально могли быть зарегистрированы. Вы говорите: «Мы должны легализовать этот процесс, по идее. Сказать, что вот этот портфель вот этого, этот — вот этого, этот — вот этого». «Если вы мне доверяете, то я это сделаю так, чтобы тебя не высвечивать». То есть в начале обсуждения вы снова объясняете, что понимается под легализацией процесса. Вы говорите, что речь идет о том, чтобы сказать, кому принадлежит какая часть, какой пакет акций в «Сибнефти», с тем чтобы было ясно, кому должны дальше проплачиваться дивиденды. Это правильно?
О.: Я говорю, что дивиденды будут получать только акционеры. А поскольку они акционерами не являются, то получать они их не могут.
В.: Да. И дальше вы им говорите, что это ваш предпочтительный вариант, что они должны вам доверять, а дальше вы обеспечите такое положение: когда они получат все, что они имеют, потому что они имеют право, но вы сделаете при этом так, чтобы их не высвечивать. Я правильно понимаю?
О.: Нет, я говорю, что если они мне доверяют, то мы оставим все так, как было. Я буду платить свои платежи за крышу. Так я и раньше платил. Сначала я буду получать дивиденды, потому что это единственный способ получить мне доходы, а после этого я буду им выплачивать то, что я им должен. И я здесь ссылаюсь на то, что наши отношения с ними, они запрещены законом. Слово «запрещено» здесь употребляется.
В.: Давайте дальше посмотрим, что вы здесь говорите: «Если вы мне не доверяете, то тогда надо справляться, что сколько стоит. Между нами не может быть никаких официальных договоренностей. Ну, во-первых, это запрещено. Во-вторых, не существует способа, как не нарушить эти договоренности. То есть в тот момент, когда ты захочешь это нарушить, ты имеешь право это нарушить. Юридически ты — это все (ничто)». Дальше посмотрим ваш ответ на просьбу Патаркацишвили о легализации в контексте вашей озабоченности. Ваша озабоченность была в том, чтобы их не высвечивать, то есть не делать их видимыми. Вы согласны, господин Абрамович, с тем, что на самом деле не было никаких ни практических, ни правовых причин, почему вы не могли, например, формально перевести бенефициарные владения некоторыми кипрскими компаниями на Березовского и Патаркацишвили? То есть ничто вам не мешало это сделать ни с практической, ни с юридической точки зрения. У вас были же кипрские компании? Из этих кипрских компаний не видно, кто является бенефициарным владельцем этих компаний. Право собственности на эти компании можно было перевести на Березовского и Патаркацишвили, и никто бы вообще ничего не узнал. Никто бы не узнал, что они на самом деле являются теми людьми, которые владеют этими компаниями, соответственно, владеют акциями «Сибнефти». Вы согласны с тем, что вы могли бы это сделать? Перевести бенефициарные владения кипрскими компаниями?
О.: Технически, наверное, это можно было бы сделать. Но в тот момент я этого не знал. А потом почему я должен перевести акции людям, которые не являются акционерами? Это не решало их проблему легализации. Им нужно было продемонстрировать, что они получили деньги.
В.: Господин Абрамович, причина, по которой вам надо было перевести на них эти акции, заключалась в том, что они были вашими партнерами с 1995 года. И вы зарегистрировали бы на их имя те вещи, которые изначально всегда принадлежали им.
О.: Это не так. И если вы посмотрите, никто ко мне во время этой беседы с этим вопросом не обращается. Никто не сказал, что я должен на них перевести акции. Мы обсуждаем легализацию денег — как сделать так, чтобы можно было легально получить деньги.
В.: И что можно было бы сделать для того, чтобы они могли легально получить деньги? Можно было бы сделать так, чтобы они получили право собственности на компанию, которая, в свою очередь, зарегистрирована в качестве акционера. Это же легко можно было сделать? Это было не сложно ведь?
О.: Если бы я в тот момент был бы уже юристом и понимал бы все это настолько, может быть, я и предложил бы это. Но в этот момент ни я не знал этого, ни они не знали. Поэтому у нас получилась беседа ни о чем.
В.: Видите ли, господин Абрамович, я хочу сказать, что в этом пункте вы придумали причины, почему вы отказываетесь формализовать интересы Березовского и Патаркацишвили в «Сибнефти». А это были неправдивые причины. Они не соответствовали реальности.
О.: Я с этим не согласен. Но если я должен был бы акции им, то они бы так и сказали впрямую: «Ты нам должен акции. Переведи, пожалуйста, нам акции». Здесь никто во время этой дискуссии ко мне по поводу акций не обращается.
В.: По-моему, это не так. На самом деле вся идея, предпосылка, я бы сказал, этой беседы как раз и заключалась в том, что у них был интерес в праве собственности на эти акции. Они были заинтересованы в том, чтобы понять, как лучше получать дивиденды, если единственный способ получения прибыли — это дивиденды. Не хотите ли вы это прокомментировать?
