И повсюду им мерещились призраки Багряных магов, ведущих таинственные совещания, вызывающих демонов или изучающих богохульные трактаты в тех самых комнатах, мимо которых они проскальзывали.
Где же его держат?
Через некоторое время Ксинем осмелел. Уж не так ли себя чувствует вор или крыса, когда крадется по самому краю, на грани видимости, никем не замеченный? В том, чтобы пробираться невидимым в самом логове своего врага, было приятное возбуждение и, как ни странно, успокоение. Внезапно Ксинем почувствовал прилив уверенности.
«Мы сделаем это! Мы спасем его!»
— Надо проверить подвалы… — прошипел Дин. Его сероватое лицо блестело от пота, а седая широкая борода спуталась. — Они же наверняка должны были засунуть его в такое место, откуда крики не донесутся до посетителей.
Ксинем скривился, одновременно и от того, как громко прозвучал голос его старого майордома, и от истины, заключенной в его словах. Ахкеймиона мучают, и мучают уже давно… Эта мысль была невыносима.
«Акка…»
Они вернулись к каменной лестнице, мимо которой проходили, и спустились в непроглядную тьму.
— Нам нужен свет! — заявил Зенкаппа. — Иначе мы внизу даже собственных рук не отыщем!
Спотыкаясь, они стали пробираться по застеленному ковром коридору, держась как можно ближе друг к другу. Ксинема охватило отчаяние. Безнадежная затея!
Но затем они увидели свет и небольшое освещенное пространство…
Коридор, в котором они очутились, был узким, с низким скругленным потолком — теперь они это разглядели, — и очень длинным, как будто тянулся под большей частью резиденции.
И по нему шел колдун.
Он был худым, облаченным в просторное одеяние из багряного шелка, с широкими рукавами, расшитыми золотыми цаплями. Отчетливее всего было видно его лицо, поскольку оно купалось в невозможном свете. Морщинистые щеки тонули в гладких, лоснящихся завитках бороды, заплетенной во множество косичек; в выпученных глазах отражался язычок пламени, висевший в воздухе неподалеку от колдуна.
Ксинем услышал, как Дин выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Призрачный свет замер посреди коридора, как будто колдун натолкнулся на непривычный запах. Лицо старика на миг нахмурилось, и он уставился в темноту — на них. Все трое застыли, словно соляные столпы. Три удара сердца… Казалось, будто их ищут глаза самой смерти.
Потом хмурая гримаса колдуна снова сменилась скучающим выражением, и он свернул за угол; на краткий миг осветилась полоса каменной кладки и сбившийся ковер. А потом — темнота. Убежище.
— Сейен всемилостивый… — выдохнул Дин.
— Надо идти за ним, — прошептал Ксинем, постепенно успокаиваясь.
После того как они увидели это лицо и колдовской свет, каждый шаг для них звенел опасностью. Ксинем понимал: единственное, что заставляет Динхаза и Зенкаппу помогать ему, — это верность, превосходящая страх смерти. Но здесь, в подвале, в самом сердце цитадели Багряных Шпилей верность подвергалась такому испытанию, какому не подвергалась никогда прежде. Они не только ввязались в игру с этой откровенной нечестивостью — в ней не было вдобавок никаких правил, и этого, вкупе со страхом смерти, хватило бы, чтобы сломить любого человека.
По темному коридору им пришлось продвигаться на ощупь, касаясь пальцами известняковой стены. Так они добрались до тяжелой двери, из-за которой не выбивалось ни лучика света. Ксинем ухватился за железную щеколду и заколебался.
«Он рядом! Я уверен!»
Ксинем потянул дверь на себя.
Сквозняк, лизнувший разгоряченную кожу, свидетельствовал, что дверь вела в какое-то большое помещение, но тьма по-прежнему была непроницаемой, словно в чудовищной могиле.
Вытянув руку вперед, Ксинем сделал шаг во тьму, шепотом велев остальным следовать за ним.
Чей-то голос расколол тишину, заставив их сердца остановиться.
— Но этого не будет.
Затем — свет, слепящий, жаляще яркий, и замешательство. Ксинем выхватил меч.
Моргая и щурясь, он сфокусировал взгляд на фигурах, собравшихся вокруг него. Полукруг из дюжины джаврегов, под синекрасными накидками — полный доспех. У шестерых — взведенные арбалеты.
Ошеломленный Ксинем опустил отцовский меч; мысли его судорожно метались.
«Мы погибли…»
За джаврегами стояли три Багряных мага. Одного они уже видели раньше, второй был очень похож на первого, только борода выкрашена хной. И
