— Какая беспечность, — вздохнул он, — вот вскочит кто-нибудь на велосипед — и был таков!
Он продолжал осмотр велосипеда. Надо отдать справедливость, сделан он неплохо. И фирменная марка стоит. Он взялся за руль и наклонился, велосипед сдвинулся с места, и пан Тевлин, выпрямляясь, увидел над собой лицо. Строгое, злое и угрожающее. Лицо полицейского.
— Что вы тут делаете с чужим велосипедом? — строго спросил он.
— Рассматриваю марку фирмы.
— А зачем взялись за руль?
Вокруг уже собиралась толпа таких же панов тевлинов, интересующихся всем на свете, как пан Тевлин этим злосчастным велосипедом.
— За руль… — жалко залепетал пан Тевлин. — Я жду владельца.
— Как фамилия владельца?
— Не знаю.
— А зачем вы ждете?
— Чтобы кто-нибудь не украл у него велосипед.
В толпе послышался смех.
— Наверное, чтобы кто-нибудь
Этот полицейский тоже был своего рода паном Тевлином. Все привлекало его внимание, любой предмет, любое событие, а уж пан Тевлин и подавно.
Отныне поговорка «Дрожал, как осиновый лист» устарела, с равным успехом можно сказать: «Дрожал, как пан Тевлин».
Он дрожал так, что полицейскому временами приходилось тащить его за собой, как щенка, от дома номер 1912-а, где на тротуаре по-прежнему без присмотра стоял велосипед.
Понятно, что дрожь пана Тевлина не прекратилась, когда в комнате полицейского комиссариата он услышал рапорт:
— Разрешите доложить, этот человек хотел украсть велосипед возле дома номер 1912-а.
Полицейский рассказывал, как пан Тевлин пытался это сделать, а пан Тевлин повторял одно:
— Что вы, разве я вор, я не умею ездить на велосипеде.
Лучшего оправдания ему не приходило в голову. Он уверял, что не умеет ездить на велосипеде, что ему незачем красть велосипед, ведь при желании он может купить их дюжину.
Было мучительно видеть, как он стоял и твердил одно и то же:
— Право же, поверьте, я не умею ездить на велосипеде.
— Он упал при попытке вскочить на него.
— Да какое там вскочить, — сказал пан Тевлин, — я же не умею на нем ездить!
Затем пан Тевлин заявил, что он, видно, порядочный дурак, потому что вечно готов всем помочь.
Тут распахнулись двери и в полицейский участок влетел какой-то сильно испуганный молодой человек.
— У меня пропал велосипед! — кричал он. — Он стоял перед домом номер 1912-а, и мне сказали, что кто-то уже делал попытку его украсть.
Полицейский ткнул пальцем в пана Тевлина.
— Ну, нечего запираться, — сказал комиссар пану Тевлину, — назовите нам своего сообщника.
— Не могу, — вздохнул пан Тевлин.
— Так в тюрьму его! — приказал комиссар.
Пан Тевлин бухнулся на колени и заорал:
— Бога ради, господа, прошу вас!
На другой день его отвезли в суд.
Судебный следователь пан советник Винцек был человек добрый. Он никогда не стремился усугубить вину подсудимых и делал все возможное, чтобы тщательно разобраться в показаниях, расследуя преступления.
— Хорошо, — сказал он пану Тевлину. — Вы все время твердите, что не умеете ездить на велосипеде. Так вот, завтра у нас судебная комиссия. Мы выведем вас за ворота, и вы сядете на велосипед. Там и выяснится, умеете ли вы ездить.
Наступил сей знаменательный день, и надзиратель в присутствии судебной комиссии посадил пана Тевлина на велосипед на шоссе близ Ольшанского кладбища.
— Упаду! — трусливо кричал пан Тевлин, сроду не сидевший на велосипеде.
Надзиратель по знаку следователя подтолкнул велосипед, и пан Тевлин с криками «упаду» покатил по отлого спускающейся дороге. От страха он нажал на педаль, опасаясь, что расшибется, нажал еще сильнее и, судорожно вцепившись в руль, инстинктивно понесся вниз по шоссе прямо к
