Поколение пустыни. Москва — Вильно — Тель-Авив — Иерусалим

полка, ни фантазии мечты — особенно ни дешевый «гуд тайм»[883], в который так верит Америка, не может спасти человечество от первичных и важных и назойливых проблем нашего времени. Суд Божий не на том свете, а здесь, и он приходит. Мировые джунгли должны быть вырублены и заменены законами чести и порядочности. И на этих законах должны сойтись все. Эти законы не могут быть ни релятивны, ни индивидуальны, ни временны и ни связанные с местом. И в них не может быть задней мысли — мое благо и поражение соседа. Евреи всегда ждали Мессию — может быть, настало время для Коллективного Мессии, иначе говоря, Коллектива с мессианскими задачами, союз духовной аристократии, граждане альтруистического мира, новая Церковь, построенная не на началах Огня и Меча и «Священных войн», а на началах разума, доброй воли и добрых чувств.

<Неужели все это «праздные мечтания»? [Маниловщина?] Утопия?>

16.4.46

Вчера у нас был первый домашний Сейдер после смерти бабушки, и довольно скучный. И, признаться, строгого «кашрут»[884] уже не было.

Весна прекрасная, полный сад полевых цветов, я их размещаю в низких вазах и ставлю на столы и в окнах — в доме и у больных.

17.4.46

Прибыл пароход с 1200 иммигрантами, среди них сто беременных женщин, много стариков и детей. Они не получили пристанища в Палестине, и это перед праздником Пасхи! Наши высшие чиновники из Еврейского Агентства объявили голодовку, 15 человек даже не пошли к Сейдеру, пока английская администраци не разрешила въезда и не списала эти 1200 человек с обычной [месячной] годовой нормы.

У нас на Сейдере на этот раз были дети из кибуца, Цви спрашивал «кашот» (кушйот), а Меир привел еще своего товарища, военного, «инглиш Хинду» (индус), очень приятный человек. Трудно было объяснить, почему наше настроение такое непраздничное. Внешнее и внутреннее настроение не соответствовало празднику. Но дети, в особенности маленькая кудрявая Рина, которая повторяла за братом все слова «кашот», была забавна.

2.5.46

Были прекрасные концерты — симфонический с дирижером Мюни и солисткой француженкой Енри, настоящая виртуозка (рояль). И еще концерт, который меня «омолодил» на 20 лет: Лионе играл мою любимую «Лунную сонату», много Шопена, ноктюрны, вальсы и 12 этюдов.

Теперь я взялась за Шекспира в оригинале и надеюсь одолеть его. Кстати, здесь готовят «Гамлета» с Финкелем [885].

Идут переговоры с Комиссией, нам предлагают деление. Я думаю, что на этот раз мы должны его принять, фактически — это отмена Белой книги. Все утверждают, что теперь, после того что произошло в Европе с еврейством, нас может устроить только законом оформленное Государство. Государство со всеми атрибутами: армией, финансами, судом, почтой, торговым и военным флотом и своими аэропланами. С твердо очерченными границами и с еврейскими паспортами. Представительство в УНО и название «Мдина Иврит»[886] — это то, чего теперь требуют не только крайние, но и умеренные наши элементы. Даже мандат УНО над Палестиной — это только палиатив, нездоровые условия нашего существования.

Гуссейны, конечно, непримиримы и заявляют об этом во всеуслышание.

11.5.46

Снова мы были на концерте Лионе, здесь в него все влюбились, особенно его программа романтической музыки всем по душе и знакома. Был на этот раз Бетховен, шумановский «Карнавал», Рамо, Дебюсси, Скарлатти и снова на бис Шопен.

У нас теперь от восьми вечера такой керфью, что все концерты послеобеденные, и вечером все закрыто. Артисты еще никогда так не высыпались.

17.5.46

Англичане должны будут оставить Палестину, и это отражается на их настроении. Я думаю, что, если бы не антисемитизм, который непоборим в народах, мы бы еще могли хорошо столковаться с Англией, но есть фобии, которые сильнее разума. Такова юдофобия господина Бевина.

25.5.46

Я в автобусе в Хайфу подслушала такой разговор. Старик, страдающий астмой, рассказывал своему соседу: он и жена его уже восемь лет в стране. Их дети, дочь с мужем и двумя детьми, погибли в Лодзи. И тут я подумала: «Для чего вы живете, старые астматики и склеротики?» Он продолжал: