Бывший генерал тяжело вздохнул, обвёл взглядом пустующую комнату. Он в ней один. На войну отпустили всех мужчин и женщин — даже заступникам черты закона простили все прошлые прегрешения и выдали оружие. Узница пустует, остался только он. И страж за дверью остался всего лишь один… и то лишь по своей молодости и неопытности.
«Меня сторожит ребёнок. Дожил. Вот и всё, к чему пришёл. Как глупо». — Подумал Ариан. Подскочив, он ударил кулаком по решётке. В голову заползла вся предыдущая почти двухвековая жизнь — раньше сверстников взял в руки лук, овладел мечом. По молодости закончил академию Природы, доучившись до звания боевого мага. Но по стопам ведарей не пошёл, подался на границу, на отстрел отрядов демонов. Часто ходил в разведку вглубь страны Тёмных до самого Разлома — Провала, как называли все не эльфы. Изучил каждую повадку демонов и каждый камушек рельефа враждебной страны. И теперь его знания и умения остались не у дел.
Когда в стране Тёмных появился Владыка, Ариан был уже четвёртым человеком в армии Светлых эльфов. К моменту же начала войны стал третьим. Выше были только король Мирозрель и ведарь Первород. Но они не слышали его слов.
«Всю жизнь посвятил воинскому искусству, познанию магии, родной стране. А, в сущности, все прошло в нелепой суете. Меткая стрела любви так и не пронзила горячего сердца. Может, поэтому так глупо не сдержался в дерзости самому королю, верховному ведарю и всему Правящему совету? Нет, все было верно. Эти старые консерваторы погрязли в философии и вечных вопросах. Как могут они судить меня, когда не делают ничего для защиты Вечного леса?», — думал эльф.
От нахлынувшей тоски эльф снова запел:
Дверь темницы резко распахнулась. За пением не услышал шагов.
Лунный свет обрисовал фигуру старого ведаря. Первород вошёл, но не своим твёрдым шагом, каким бродил по лесу, сколько Ариан себя помнил. Вошедший покачивался и держался за стену. То место, где касался рукой, окрашивалось тёмно-багровым.
Ариан подскочил. Бок ведаря был располосован. Даже в тусклом освещении Луны были видны торчащие обломки рёбер и куски мяса. В руке Первород держал маленький детский лук, который был настолько мал, что его легко было повесить на шею как амулет. Мертвенно-бледные губы дрожали.
— Что случилось, Первород?, — Ариан осмотрел рану и вздохнул — ведарь был жив только благодаря магии. Обычную рану любой маг-лекарь затянул бы за несколько минут, но в запахе крови острое обоняние эльфа выловило посторонние примеси — яд. Рана была отравлена кровью демона.
От этого не было спасения.
— Это мой конец и твое начало, — зашептал Первород, припав на колени, а затем свалившись. Рука протянула брелок. — Бери лук и спаси тех, кто остался. Спаси академию… бегите… их слишком много… Король Мирозрель мёртв… дети…женщины… спаси всех, кого можешь. Зла не держи… Такой бесславный конец. Как глупо. — Глаза закатились. Старые веки опали сами.
— Как же так, Первород? Ты прожил дольше всех, чтобы умереть на руках узника? Ты не можешь! Ты не должен! Вернись! Поведи за собой народ, Старший!!!, — Стены Темницы гулко отражали крики молодого эльфа.
