— А полковник Санчес действительно был в Мадриде?
— Да нет, конечно! Он был в казармах гражданской гвардии. Но когда полковник услышал, что происходит, он приказал Рамону сообщить всем, что его нет, и действовать по собственному усмотрению.
Фошон покачал головой.
— Во Франции такое было бы невозможно!
— Еще как возможно! — возразил Хоб. — У французской полиции те же замашки, что и у испанской. Либо смотреть на что-то сквозь пальцы, либо, наоборот, вмешаться чересчур энергично и наломать дров.
— Может, вы и правы, — согласился Фошон. — А что, в Америке не так?
— Полагаю, так везде, — сказал Хоб.
— Ну, так и как же разрешилось все дело?
— Да как обычно. Полдесятка человек были убиты в той перестрелке в отеле. Еще с десяток или около того получили ранения. Оставшиеся помирились и переделили территорию. Все вышло тем проще, что Аннабель отказалась от права быть верховной жрицей.
— А Арранке? И Сильверио Варгас?
— Возможно, вам будет приятно знать, что оба они выжили.
— А Этьен?
— Жив и здоров. Он получил небольшую рану, которая позволяет ему носить руку на черной шелковой перевязи. Ему очень идет.
— Послушайте, а что Этьен вообще делал в отеле? Я так и не понял…
— Люди Арранке захватили его на вилле Варгаса и привезли в отель, чтобы обеспечить согласие его отца. Этьен положил охрану — я не говорил, что у него черный пояс карате? — и сумел освободить Найджела.
— Понятно, — протянул Фошон. — Ну, а папа с сыном тоже все уладили?
— Полагаю, что да, — сказал Хоб. — Правда, сам я при этом не присутствовал.
— А что с Аннабель? Она помирилась с Арранке или вернулась к Этьену?
— Ни то, ни другое. Уехала в Голливуд. Сумела ли она продать свой сценарий — пока неизвестно. Но агента себе уже нашла.
— А как насчет убийцы Стенли Бауэра? — спросил Фошон.
— Убийцей был Арранке, — сказал Хоб. — Но вряд ли вы когда-нибудь сможете пришить ему это дело. Такова жизнь, инспектор.
— Брат Стенли, наверно, будет страшно разочарован.
— Я сообщил Тимоти обо всем, что сумел узнать, как он и просил. Он мне ничего не ответил.
— Видимо, удовлетворен, — предположил Фошон.
— Да, видимо.
— А та «сома», которую вы нашли в подвале?
— Гвардия про нее и слышать не хотела. Насколько мне известно, теперь она продается на улицах крупных городов Америки и Европы. И хорошо продается, говорят! Впрочем, вам про это известно больше моего.
— Конечно, — кивнул Фошон. — Вы совершенно правы. «Сома» действительно продается. Но более старые криминальные группы — коза ностра, якудза, триады и прочие — недвусмысленно заявляют о том, что им не нравится, когда им перебегают дорогу. В Америке уже началась открытая война между двумя организациями — «Кали-Картелем», что через «k», и «Кали-Картелем», который пишется через «с». Видимо, либо тем, либо другим придется подбирать себе новое название. Очень похоже на Чикаго в старые добрые времена. Торговцы наркотиками мрут как мухи. Откровенно говоря, это избавляет нас от уймы работы.
— Рад слышать, — сказал Хоб. — Это было вовсе не мое дело. И я очень рад со всем этим развязаться.
— Поздравляю, — сказал Фошон. — Ну, а что теперь? Есть у вас на примете какое-нибудь новое дело?
— Да нет пока, — ответил Хоб. — Я тут получил немного деньжат от дядюшки из Флориды и теперь ремонтирую свою фазенду.
Фошон кивнул.
— Ну вот, значит, со всеми разобрались. Кроме Найджела, разумеется. Он так и не получил назад свой подарок для мамы?
— Мы купили для нее другой в «Растро» в Барселоне, — сказал Хоб. — Тоже серебряный сервиз, еще лучше прежнего. Если верить Найджелу, старушка осталась довольна.
— Замечательно, — сказал Фошон. — Ну, и какие же у вас планы на будущее?
— Я возвращаюсь на Ибицу, — ответил Хоб. — Скоро осень. Там это лучшее время года. Туристы расползаются по домам. Есть время подумать…
— Осень — вообще лучшее время года, — вздохнул Фошон. — Жаль, что ее нельзя растянуть на весь год.
