еще один и еще один.
— Давайте я опять проверю, — предложил Дерринджер.
Он снова открыл верхнюю панель мясорубки и снова проверил провода.
— Попробуйте теперь, — сказал он.
В этот раз машина выдала шурупы № 2 для дерева. И в чертовски большом количестве.
— Может, это переходная стадия продукта? — с надеждой промолвил владелец бара. — Давайте я попробую их сварить.
Полчаса варки и тушения на открытом огне не изменили шурупов ни на йоту. Видимо, сейчас это и был конечный продукт коровьей туши.
— Теперь я понимаю, что нам грозит беда, — печально сказал владелец бара. — Чем мы станем кормить людей, если так будет продолжаться и дальше?
Дерринджера охватила черная тоска, какой он в жизни никогда не испытывал. Все казалось ему невозможным и неосуществимым. Не только он сам стал навеки пленником Силового Поля, но и обрек на это своих друзей, Эбена и Такиса. Он лежал на койке на корабле Эбена, погруженный в безрадостные мысли.
Но постепенно их стали вытеснять воспоминания о прежних, более радостных временах. Он вспомнил себя мальчишкой и тот год, который он провел у своей приемной бабки в резервации индейцев навахо. Как много интересного она ему рассказывала тогда! Старые сказки и легенды. Особенно историю о Хитреце, боге-койоте, разбойнике и обманщике, в которого верили во многих индейских племенах. А еще легенду о Слушающем Камне…
Дерринджер резко сел на койке. Слушающий Камень! Тот самый, который он увидел в здешних прериях! Что же рассказывала ему бабка?
Воспоминания окружили его, как пчелиный рой. Он снова видел бабушку со старой обгрызенной трубкой из кукурузного стебля в беззубом рту, с индейским одеялом хопи на плечах, о котором тоже можно рассказать интересную историю, но теперь, к сожалению, уже никто ее не расскажет.
— Да, вубхчкин, — говорила она (на это ласкательное слово были особенно щедры индейцы навахо в Южном Форке). Братья Хитрецы — недобрые божества, и, если бы не одно обстоятельство, наш мир был бы совершенно беспомощен перед тем злом, которое они творят.
— Что такое обштоятельштво? — спросил он, шепелявя (в том возрасте он сильно шепелявил).
— Есть такая молчаливая вещь, известная как Слушающий Камень, — сказала ему бабушка, поправляя ленту на тряпичной кукле, которую мастерила для вечерней бандерильи. — Куда бы Хитрецы ни пошли, за ними всегда следил Слушающий Камень.
— И что он делал? — спросил Дерринджер.
— Он слушал, что говорят братья. А когда к Камню приближался простой смертный и почтительно обращался к нему, он рассказывал все, что услышал.
Тут воспоминания внезапно оборвались. Но и этого было достаточно.
— Я все понял! — воскликнул Дерринджер, спрыгнув с койки, и стал поспешно одеваться.
Рядом проснулся и сердито проворчал Эбен:
— Что случилось? Куда ты собрался?
— К Слушающему Камню.
— Не можешь подождать до утра?
— Нельзя терять ни минуты.
С этими словами Дерринджер покинул корабль.
Глава 77
Солнце едва показалось из-за ранней тучки, когда Дерринджер был уже у Слушающего Камня. Он быстро спустился с его вершины почти к основанию (ибо ночью Камень изменил свое положение) и стоял прямо перед ним, похожим на огромную ушную раковину. Дерринджер отдал Камню почести и произнес все слова почтения, уважения и поклонения, каким только его научили. У него не было лишь обычного в таких случаях приношения — фаршированной рыбы. Но он надеялся, что и без этого обойдется. Твердым голосом он наконец произнес:
— О, Слушающий Камень, слышал ли ты в последнее время хорошие новости? — Это была принятая форма древнего обращения.
— Да, слышал, — ответил Камень. — Вскоре после вашего приезда в эти места два Брата Хитреца побывали здесь. Один из них — Койот, а другой — Таинственный Клоун. Оба, осмотрев все, разговорились. Койот сказал Клоуну:
