о своем визите? Позвонить в звонок или еще что-нибудь?
— Послушай, — сказала она. — Я должна сообщить тебе нечто важное.
Артур испытал неприятное чувство: сейчас богиня станет его упрекать, а ведь он ее едва знает…
— Что бы там ни было, — произнес он, — я заранее извиняюсь.
— Ради всего святого, заткнись и послушай, что я тебе скажу.
— Извиняюсь, — повторил Артур. — В чем дело, Меллисента?
— Артур, я люблю тебя.
— О!.. Очень мило.
— И я решила, что мы будем жить вместе и я разрешу тебе меня боготворить.
— Вот те на! Замечательно, Меллисента…
— Ты, кажется, не очень доволен.
— Разумеется, я доволен. Как я могу быть недовольным?
— Не знаю, как, но ты недоволен. Артур… а что, если ты меня не любишь?
— Ну разумеется, люблю. Кто сказал, что нет?
Меллисента чуть не сделала нечто, к чему сама не была готова, как вдруг ее осенило, и она всхлипнула:
— Ох…
— Что такое? — всполошился Артур.
— До меня только что дошло, что если я люблю тебя, это еще не значит, что ты тоже любишь меня.
— Конечно же, люблю.
— Погоди минутку.
— Да? — выдохнул Артур, раболепно съеживаясь.
— Не бойся, я тебя не ударю. И не дрожи.
— Хорошо, мадам.
— И не называй меня «мадам».
— Не буду… Меллисента.
Она испустила вздох.
— Ты не любишь меня. Ни капельки. Какая же я была дура! Считала само собой разумеющимся, что если я люблю тебя… Но ты не любишь меня, так, Артур? Говори правду!
— Я безмерно уважаю вас. И думаю, что вы самая красивая, кого я только видел…
— Но ты все равно меня не любишь.
— Вероятно, нет.
— Прощай, Артур!..
Глава 48
Меллисента вернулась в Божье царство испросить совета у одной из верховных богинь, Афродиты, обитающей ныне в недостроенном замке из паросского мрамора в долине Темпе. Верховная предложила гостье чаю и выразила сочувствие.
— Кому же понравится влюбиться против собственной воли! — сказала Афродита. — Любовь — типично мужская идея. Только мужчина и мог до этого додуматься. Только мужской принцип, главенствующий во Вселенной, мог подтолкнуть к такому безобразию — иначе его и вовсе не было бы.
— Вот уж не ожидала, что ты заявишь что-либо подобное! — воскликнула Меллисента.
— Думаешь, мне нравилось быть верховной богиней любви? Нисколько! Всего лишь нескончаемая череда страстных увлечений, и все на поверку одинаковы, все тщеславные тупицы. И все спустя какое-то время меня бросали. Как только мужчина — что бог, что человек — покончит с влюбленностью, он тут же начинает искать себе другое занятие.
— Не думаю, что с Артуром произойдет то же самое.
— Любовь — несчастье независимо от того, делает ли мужчина, что ему говорят, или нет. Горе горькое, если он бросает тебя, и не меньшее, если он липнет к тебе, когда твоя страсть истощилась.
— Но раз ты пришла к таким выводам, удивительно, почему ты не сумела как-то повернуть свое знание себе на пользу.
