Афродита передернула плечиком.
— Как запрограммирована богиня любви, исходя из мужских принципов Вселенной? Любовь — ее единственная радость. Может, это и нечестно по отношению к себе, но без любви нет удовольствия, нет смысла жить.
— Понимаю, — отозвалась Меллисента. — Мне хочется быть рядом с ним так сильно, просто до боли. И хочется освободиться от него. Что посоветуешь?
— О том, чтоб избавиться от чувства, можешь забыть. Ты влипла, деточка. Стрелы Купидона бьют без промаха, вытащить их нельзя. Так что расслабься и получай удовольствие.
Меллисента скорчила гримасу.
— Но какое удовольствие может принести любовь смертного?
— Знаешь, среди них попадаются вполне симпатичные. Не могу забыть того мальчика Париса.
— Артур — не Парис.
— Не играет роли. Принцип не меняется.
— Ну что ж, — изрекла Меллисента, — если уж придется жить с этим, значит, придется. Вроде бы ниже моего достоинства разрешить смертному обнять меня, но для него сделаю исключение. И заставлю его почувствовать, какой единственный в жизни шанс он выиграл, получив меня.
С тем она и удалилась. Афродита допила остывший чай и подивилась, беседуя с собой, сколь многое юной Меллисенте еще предстоит усвоить. Если она полагает, что тяжко быть влюбленной, посмотрим, что она скажет, когда окажется любимой или — в данном случае много вероятнее — нелюбимой.
Глава 49
Меллисента отправилась в родительский дом. Отец был в саду, ухаживал за виноградной лозой. Она не колеблясь рассказала и ему, как этот смертный отверг ее.
Симус выпрямился и спросил:
— Что же это такое? Разве он не был ужален любовной стрелой?
— Нет. Я же тебе говорила. Стрела попала не в него, а в меня.
— А тогда с чего ты решила, что он в тебя влюбится?
Меллисента возмутилась:
— Ему следовало бы влюбиться, потому что я красивая и потому что я богиня.
— Моя милая девочка, как же ты еще не разобралась, что даже боги любят не по велению рассудка, а уж люди тем более. И вообще, зачем ему любить тебя? Он хоть привлекателен, твой любимый?
— Определенно нет.
— Тогда чем его может привлечь любовь к тебе? Зачем она ему, если его не заставили полюбить, как заставили тебя?
Она уставилась на отца.
— Ох, я, кажется, начинаю понимать, что ты имеешь в виду. А заставить Купидона пустить стрелу и в него возможности нет?
— Ни малейшей. Купидон ненавидит взаимность. Предпочитает асимметрию.
— Ну и что мне делать?
— Постарайся справиться, моя девочка. Когда подходишь к концу, иного выхода просто не остается.
— Но почему конец наступил для меня так рано?
Отец не смог ничего ответить.
Глава 50
Гермеса Меллисента застала в момент, когда он смазывал свою лиру.
— Мне нужен совет, — заявила она с порога.
— Валяй!
