— По-твоему, все так просто? — спросила Эстелла со слабой ноткой надежды в голосе.
— Черт меня побери, если я считаю это предвестием чего-то дурного. Людям часто снится собственная смерть. Мне такое снилось по меньшей мере два раза. Все кончится для нас хорошо.
— Правда, Билл?
— Несомненно. Мы покончим с этим проклятым делом и вернемся в Майами. Ты уйдешь из спецслужбы. Я отправлюсь к Райерсону и скажу ему, что хочу наконец-то взять отпуск, а после этого — получить другую должность. Я думаю, что смогу стать менеджером по экспорту и проводить в Штатах не меньше восьми месяцев в год. Райерсон может согласиться или отказать, но я думаю, что он согласится. Я уйду в отпуск. Мы будем сидеть на солнце и держаться за руки. Я буду рассказывать тебе, какой я бережливый, романтичный и чрезвычайно искренний. Я буду рассказывать тебе, как я люблю тебя. Я сделаю тебе предложение.
— А я скажу «да», — отозвалась Эстелла.
— Мы поженимся и купим один из этих нелепых домов во флоридском стиле с мраморными полами. Мы купим машину, лодку и какую-нибудь рыболовную снасть…
— Ты не даешь мне вставить ни слова, — укорила его Эстелла. — После того, как ты сделаешь предложение, а я скажу «да», но до того, как мы поженимся, мы навестим твоих дядю и тетю.
— Я об этом и не подумал.
— И, конечно же, мы навестим мою семью. Они живут в большом белом доме возле университета. Мой отец задаст тебе множество вопросов, а моя мать будет плакать. Думаю, мои тетушки присоединятся к ней. Мой отец отведет тебя в сад и нальет тебе стакан великолепного шерри. Он скажет тебе, что женщины всегда плачут перед свадьбой по причине своего природного упрямства, и спросит тебя, читал ли ты Сантаяну.
— Думаю, что смогу понравиться твоему отцу, — сказал Торнтон. — Я читал Сантаяну.
— Прочти заодно и Ортега-и-Гассета. А я смогу понравиться твоей семье? Не надо просто говорить «да». Как ты на самом деле полагаешь?
— Я действительно думаю, что ты им понравишься.
— И ты сделаешь мне предложение очень нежно и серьезно, без всяких шуточек?
— Да.
— Я так счастлива. И все это мы сделаем сразу, как только вернемся с Куэвры?
— Да, — ответил Торнтон. — Как только завершим дела на Куэвре.
Пройдя проверку на таможне и в пунктах здравоохранения и эмиграции, они зашли в кафе на открытом воздухе и взяли по кофе с булочкой. Было около шести часов утра. Но в Кингстоне уже царило оживленное дорожное движение — на улицах было много грузовиков, легковушек, велосипедов и пешеходов. Солнце начало пригревать, и в воздухе запахло перцем и соленой водой. К их столику подсел какой-то человек. Он был невысок и толст, одет в белое и, кажется, очень радовался встрече с ними. Это был мистер Куалилья.
— Я подумал, что вы можете приехать на Ямайку, — сказал он. — Позвольте мне предложить вам свое гостеприимство.
— Вы высматривали нас? — спросил Торнтон.
— В таком месте, как Кингстон, только и остается, что высматривать. Иначе никак не узнаешь, кто прибывает и когда. Скажите, на Санта-Катарине у вас были неприятности?
— Ничего серьезного, — ответил Торнтон.
— Никаких беспорядков? И мою лавочку не сожгли?
— Конечно, нет. А почему ее должны были сжечь?
— Это моя маленькая мечта, — шепотом сказал мистер Куалилья. — Если мою лавочку сожгут или разграбят, то у меня не будет причин оставаться на Санта-Катарине. А поскольку у меня есть страховка, то я смогу жить на Ямайке. Моя жена будет просто счастлива.
— Я и не знала, что вы женаты, — сказала Эстелла.
— О да! И у меня четверо детей. Моей старшей дочери скоро исполнится восемнадцать лет — почти ваша ровесница, мисс Варгас, — галантно добавил он.
— Они живут на Санта-Катарине?
— Конечно, нет. Мы живем в доме на окраине Кингстона. Сам дом невелик, зато сад и двор великолепны. Мы были бы рады принять вас как дорогих гостей.
— Большое вам спасибо, — отозвалась Эстелла, — но боюсь, что мы задержимся в Кингстоне всего на несколько часов.
— Вероятно, вы возвращаетесь в Майами?
— Вероятно.
— А может быть, вы обнаружили место, где должны встретиться люди и оружие?
— Возможно.
