содовая, ни бурбон ему не нравятся, и по обоюдному согласию они перешли на водку.
К двум часам ночи щеки Зеттнера покрыл легкий румянец, язык немного заплетался, но движения оставались безупречно уверенными. Бардиев, выпивший вполовину меньше, подивился крепости организма юного коллеги. Теперь ему действительно стало любопытно. И он решил продолжить эксперимент.
Зеттнер проснулся как от толчка. Он спал, сидя в глубоком кресле; левая нога затекла. В ноздри бил запах грязного белья и дешевых духов. Зеттнер попробовал шевельнуть онемевшей ногой, и его немедленно замутило, во рту появился отвратительный привкус. Ценой отчаянного усилия ему удалось сглотнуть слюну, а потом оглядеться вокруг.
Он находился в маленькой убогой комнатенке. По бокам кресла стояли два торшера на длинных ножках, возвышавшиеся над его головой, словно неумолимые часовые. В другом углу комнаты сидела пожилая женщина, с головы до ног одетая в черное, и вязала что-то из черной же шерсти. Она подняла голову и взглянула на Зеттнера, не переставая с потрясающей скоростью двигать спицами.
— Где мой друг? — пробормотал Зеттнер на плохом французском.
— Ушел часа два назад. Передал вам, что будет ждать в гостинице.
— Он бросил меня здесь? Спящего?
— Да вы тогда не спали, месье. Вам было очень весело.
— Правда?
Женщина неприветливо кивнула. Зеттнер отвел глаза в сторону: вид сверкающих спиц вызывал головокружение.
— Очень весело, — повторила женщина. — Вы настоятельно требовали принести четыре бутылки шампанского.
— И выпил их?
— Частично. Остальное подарили дамам.
Зеттнер задумался, но никаких дам вспомнить не смог. Он не помнил даже, как очутился в этом месте. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так паршиво.
— Так, значит, здесь были дамы? — пробормотал Зеттнер, твердо вознамерившись хотя бы в общих чертах выяснить, что же с ним произошло.
— Разумеется, — подтвердила женщина. — А вы как думали?
Зеттнера передернуло. Он встал и с трудом потащился к двери.
— Вы забыли про счет.
— А разве мой друг…
— Да, конечно. Но после его ухода прошло немало времени.
Зеттнер вытащил из бумажника пачку купюр, проковылял через комнату и протянул женщине деньги. Она отложила вязанье и ловко вытащила из пачки добрую половину. Зеттнер поплелся к выходу.
— До свиданья, месье! — крикнула женщина вслед.
Зеттнер вернулся домой в номер, который делил с Бардиевым, уже на рассвете. От холодного утреннего воздуха в голове прояснилось, буря в желудке немного поутихла. Бардиев, облаченный в халат, сидел в гостиной и читал.
— Дорогой Зеттнер, как раз собирался идти вас искать.
— Зачем вы затащили меня в эту дыру? — спросил Зеттнер голосом твердым как сталь.
— Затащил? Зеттнер, это вы привели меня туда. Вы настаивали.
— Это невозможно. Я даже не знаю адресов подобных заведений.
Бардиев терпеливо объяснил, что Зеттнер, несколько оживившись после употребления различных алкогольных напитков, принялся делать непристойные предложения первой же встречной женщине. Когда Бардиев оттащил его в сторону, Зеттнер попросил, даже потребовал, чтобы его отвели в соответствующее заведение. Впечатления от Парижа будут неполными, если не посетить хотя бы одно из таких погибельных мест, заявил он.
Зеттнер с ужасом и одновременно с интересом слушал рассказ о похождениях незнакомца, которым он был всего лишь несколько часов назад.
— И что же произошло потом?
— Мы пришли в нужное вам место. Кстати, вы сами его обнаружили. Вас будто вел инстинкт.
— Не может такого быть!
— Тем не менее я не лгу, уверяю вас.
— Почему вы бросили меня в этом борделе?
— Ну, я посидел там с вами около часа, — с упреком сказал Бардиев. — Пытался вас увести, но вы наотрез отказались. А потом я решил вернуться сюда, чтобы было кому хотя бы подходить к телефону.
