Королевской академии, тусклым взором обводя картины на стенах… Куда как интереснее общаться с местными жителями! С другой стороны, зачем, черт возьми, с ними общаться?! Здешние горожане еще хуже, чем их культура! Маленькие нервные чудовища, самодовольные, лелеющие свою застекленную Европу. «Как вам нравится наша живопись, наша музыка, наша самобытная архитектура?» Нет, с местными жителями Сюзан общаться не собиралась! Она всегда находила в них лишь искаженные отражения самой себя.
— В чем дело? — спросил Блэйк.
Сюзан резко остановилась.
В толпе туристов она заметила маленького человечка с всклокоченными черными волосами. Хотя он довольно быстро повернулся к Сюзан спиной, она успела понять, что где-то уже видела это лицо.
— Если это ваш знакомый, — сказал до тошноты правильный Блэйк, — полагаю, уместно с ним поздороваться.
Туристы начали заходить в собор.
— Пустяки, — отмахнулась Сюзан. — Куда пойдем?
— Здесь неподалеку есть очень милый бар. А кстати, вы сегодня вечером свободны?
— Как ветер.
Последний турист исчез за бронзовыми воротами собора. Маленький человечек зашел внутрь вместе с остальными. Сюзан не могла бы утверждать с точностью, что именно его она видела в Лондоне.
— Ну что, идем? — спросил Блэйк.
— Безусловно.
Глава 22
— Вы в этом уверены? — спросила женщина.
— Конечно, сударыня, — улыбнулся Бардиев.
Зеттнер сухо кивнул, а бородатый молодой человек спросил:
— Вы и теперь не припоминаете, мадам? У этого типа совершенно точно были усы.
Женщина повернулась спиной к остальным трем свидетелям. Они внимательно смотрели на нее, так же, как и полицейские из участка. Сержант патрульной службы за широким столом, заваленным бумагами, с рассеянным видом изучал потолок, поглаживая усы (у него они тоже имелись).
Когда женщину попросили назвать свою профессию, она ответила: учительница. Она гордилась своей наблюдательностью и отличной памятью. Она часто водила учеников на прогулки в леса Коннектикута и всегда безошибочно показывала им и купену обыкновенную, и разрыв-траву. Пять лет назад, проводя отпуск в Европе, она сделала несколько сотен фотографий и до сих пор без труда могла вспомнить и в мельчайших деталях описать любую из них. Ученики любили ее; зато тупицы из Комиссии по образованию терпеть не могли за рассеянность и эксцентричность. В результате ее зачисление в штат отложили на полгода. Подумать только: лишних шесть месяцев ждать! Но если она будет вести себя осмотрительно, не привлекая ненужного внимания…
Эти двое русских и студент-американец с такой настойчивостью доказывают, что у того типа были усы! Они заблуждаются. И если она не исправит ошибку, опасный псих может остаться на свободе. Но если она продолжит упорствовать, пытаясь переспорить остальных трех свидетелей, ее имя может появиться в завтрашних газетах! И об этой истории узнают в Коннектикуте! Такое ведь не исключено! В прошлом, только из-за привычки до конца отстаивать собственное мнение, учительнице слишком часто приходилось менять места работы. Поэтому теперь, хотя разум и противился этому, она хотела лишь размеренной, спокойной жизни и включения в штат.
— Ну, тогда, наверное, это были совсем незаметные усики, — вздохнула учительница.
Когда идешь на компромисс, поначалу всегда уступаешь лишь чуть-чуть.
— Точно, — подтвердил молодой американец, — я бы сказал: просто черточка над верхней губой.
— Именно так, — согласился Бардиев, а Зеттнер снова коротко кивнул.
— Теперь припоминаете, мадам? — спросил американец.
«Как все просто», — подумалось женщине.
— Да, припоминаю. Боюсь, я немного рассеянна…
— Ну что вы, сударыня! — воскликнул тот из русских, что постарше. — Просто иногда память выкидывает такие номера, что и сам себя не сразу вспомнишь. Я бы, например, тоже забыл про усы, не сядь этот тип за наш столик.
Она благодарно кивнула. Какой очаровательный мужчина! Она всегда знала, что русские — такие же люди, как остальные, особенно если поблизости
