— Безусловно. Он едва не сбил меня с ног.
— Ну и как же он выглядел?
— Безусый, маленького роста…
— Глупо, — процедил Зеттнер. — Мы сидели за одним столом с этим типом. Он носит усы.
— Нет, не носит! — настаивала женщина.
Из толпы вышел молодой человек с рюкзаком за плечами.
— Я его тоже видел. Я сидел за соседним столиком.
— Были у него усы?
— О, конечно! И я бы сказал, что он гораздо выше среднего роста.
— Да вы, наверное, плохо его рассмотрели, — пробормотала женщина.
— Еще свидетели есть? — спросил полицейский.
Никто не отозвался. Старый господин с аккуратно свернутым зонтиком кашлянул, но промолчал.
— Отлично, — сказал полицейский. — Вы четверо сейчас отправитесь со мной в участок, где сделаете подробное заявление.
Женщина негодующе воскликнула:
— Но я уже сделала свое заявление!
— Вот именно, — поддержал ее Бардиев. — Нам и в самом деле нечего добавить к сказанному.
— Сожалею, но таков закон, — сообщил патрульный. — Необходимо иметь официально заверенное и застенографированное заявление, подписанное всеми свидетелями. Послушайте, вы же не хотите, в конце концов, чтобы этот опасный тип разгуливал на свободе?
— Конечно же, нет, — подтвердил Бардиев. — Как только мне сделают перевязку, мы обязательно зайдем в участок.
— Вам придется доверить свою рану заботам полицейского врача.
— Зачем? У нас в посольстве прекрасный врач.
— Но ваше посольство довольно далеко, а полицейский участок всего в ста метрах.
— Господин полицейский, — вмешался Зеттнер, — я приеду в участок через два часа. Но прежде мне нужно закончить одно крайне важное дело.
— Мне тоже, — сообщил человек с рюкзаком.
Полицейский помотал головой. Он давно привык к такому поведению свидетелей.
— Нет. В участок придется проследовать немедленно. Это отнимет у вас не больше часа.
— Часа вполне хватит, чтобы расстроить мои планы, — озабоченно пробормотал Зеттнер, обращаясь как будто к самому себе.
В зал вошли еще трое полицейских.
— Полагаю, все как-нибудь уладится, — вздохнул Бардиев, смирясь с неизбежным. — И вообще было бы странно, если бы мы отказались от официального заявления.
— Совершенно верно, — согласился полицейский. — К тому же не исключено, что мы управимся и быстрее, чем за час.
С этими словами он повел четверых свидетелей к выходу. Пожилой господин с зонтиком несколько секунд смотрел вслед процессии, потом направился в противоположную сторону. Толпа начала расходиться.
Глава 21
Почти сразу же с обеих сторон Опернринг послышалось завывание полицейских сирен. Карлос замедлил шаг, силясь принять вид беспечного зеваки. Метрах в семи перед ним, у выхода из Опернпассажа, показался полицейский и направился в его сторону, вглядываясь в лица прохожих. Карлос повернул назад. И едва не столкнулся с пожилым господином, который держал в руке зонтик и, казалось, высматривал кого-то в толпе. Отойдя от него подальше, Карлос смешался с группой туристов, которые столпились у входа в Оперу и внимали своему гиду.
— Это здание построено в 1778 году, в самом конце правления императрицы Марии-Терезии…
Экскурсию вела коренастая женщина средних лет со строгим желтоватым лицом, в туфлях на платформе и с потрепанной шляпкой на голове. Туристы принялись щелкать фотоаппаратами. «Роллексы» и «лейки» сверкали линзами в лучах показавшегося из-за туч солнца. Карлос протиснулся поближе к центру группы.
Рядом с ним оказался мужчина в велюровой куртке с рубчиками. Два фотоаппарата, висящие на шее, и аккуратно подстриженные усики выдавали в нем американца. Его сопровождала жена — симпатичное существо с мягким безвольным лицом, — которая неотрывно смотрела на здание Оперы, время от времени хлопая глазами под толстыми стеклами очков.
