— Да, — отозвался Карлос.
— Так вы скажете, где спрятаны документы?
— А если скажу, вы заплатите?
— Разумеется.
Карлос прекрасно понимал, что это ложь. Он обреченно тряхнул головой.
— Выходит, придется довериться вам.
— Где документы?
— Я вас отведу.
Это предложение как будто не понравилось человеку с пистолетом. Он собрался что-то сказать, но его спутник отрицательно покачал головой. Они встали из-за стола. Пожилой мужчина прикрыл пистолет складками плаща, молодой с гвоздикой расплатился, и троица направилась к выходу. Не успели они дойти до двери, как внезапно проснулся бородач с рюкзаком.
Карлос вдруг остановился:
— Я забыл папку.
— Она вам не понадобится.
— Понадобится. Без нее я не смогу найти то место, где спрятал бумаги.
Пока они размышляли, Карлос развернулся, подошел к столику и забрал свою папку.
— Спасибо, — сказал он.
Нож, спрятанный в рукаве, скользнул ему в ладонь. Карлос с разворота бросил его в человека с пистолетом, целясь в сердце.
Но русский проявил чудеса ловкости. Он отпрянул в сторону еще до того, как Карлос успел разогнуться после броска. Нож угодил мужчине в самую середину левого плеча, слишком высоко, чтобы серьезно ранить. Карлос пронесся мимо людей, застывших у выхода из ресторана, и побежал к ближайшему эскалатору. Где-то позади истошно завопила женщина. Но Карлос уже добрался до верха металлической лестницы и вскоре растворился в толпе на Опернринг.
Полицейский прибыл на место преступления со всей возможной поспешностью. По счастью, он успел вовремя, потому как иностранцы, с каким-то болезненным упорством старавшиеся не привлекать к себе внимания, едва не ушли из ресторана. Сначала они даже не хотели подавать жалобу. Но, как объяснил им патрульный, покушение на убийство средь бела дня в самом центре Вены — слишком серьезное дело, чтобы так просто о нем забыть. Человек, способный на подобные поступки, очевидно, чрезвычайно опасен. Так что в интересах общественности необходимо тщательно записать показания всех присутствовавших при инциденте.
Иностранцы — русские, как выяснил полицейский, — немедленно согласились с его точкой зрения. Но, возможно, в России дела такого рода решаются как-то по-другому, поскольку они во что бы то ни стало хотели ограничиться кратким заявлением и отправиться по своим делам. Естественно, так просто уйти им не удалось.
Патрульный приступил к делу с неторопливой тщательностью. Он записал имена и адреса русских, внимательно изучил их документы и только после этого попросил рассказать о случившемся.
Заговорил тот, что постарше, мистер Бардиев. Прижимая к плечу окровавленный платок, он рассказал о том, что некий человек попросил разрешения занять свободное место за их столиком. Они согласились. Человек уселся и почти сразу же стал к ним приставать.
— Без всяких поводов? — спросил полицейский.
— Совершенно! — ответил Бардиев. — По-моему, у него не все в порядке с головой. Он начал спорить о политике.
— А затем?
— Мы собрались уходить. О политике нам разговаривать не хотелось… Этот тип пробормотал несколько ругательств. А потом неожиданно бросил нож.
Бардиев протянул полицейскому кинжал с костяной ручкой.
— Вам не следовало его трогать, мистер, — заметил полицейский. — Может, мы нашли бы отпечатки пальцев на ручке.
— Простите, но я не слишком уверенно себя чувствовал с этой штуковиной в плече.
— О, разумеется! Приношу свои извинения. — Полицейский быстро нацарапал что-то у себя в блокноте. — Не потрудитесь ли описать внешность преступника?
— Среднего роста, темноволосый, загорелый. Усы…
— Нет, никаких усов, — вмешалась американка из толпы зевак. Сжимая обеими руками сумочку, она возбужденно подалась вперед. — Я все-все видела, это я закричала!
— Вы разглядели лицо этого человека?
