литературе.
— Почему вы так решили? — поинтересовался Стен.
— Это, конечно, только предположение, но мне кажется, что оставшиеся в живых чужие решили объединить свои силы и соорудили один гигантский муравейник вместо множества маленьких.
— Избавив нас от необходимости размышлять о том, какой муравейник грабить, — продолжала Джулия. — Давайте пойдем туда, хорошо?
Гилл покачал головой:
— Я бы рекомендовал подождать до тех пор, пока стихнет буря.
Через плексиглас они видели, как на планете бушует шторм. Такая погода считалась обычной. Ветер яростно обрушивался на поверхность планеты. Песок и мелкие камни разлетались по равнине, как рвущиеся снаряды. Большие камни отрывались от утесов и катились по земле, словно паровые катки, управляемые берсерками. В живом потоке голубого электричества зажигались и гасли огоньки.
Под кораблем земля вздымалась и дрожала, будто ее тошнило. «Извержение вулкана, — подумал Стен, — только этого нам не хватало». Но он был спокоен. Перед тем как покинуть борт «Доломита», он принял ампулу королевского желе и сейчас чувствовал себя сильным и самоуверенным, а боль прошла.
В громкоговорителе послышались высокие статические помехи, а потом раздался голос капитана Хобана:
— Доктор Маковский? Вы меня слышите?
— Громко и отчетливо, — ответил Стен. — Что вы хотите доложить?
— Мы нашли какие-то осколки на орбите неподалеку от нас, — рапортовал капитан. — Проведя дальнейшие исследования, я обнаружил остатки грузового судна, как вы и предсказывали. Оно разлетелось на несколько кусков, и в главной секции могли остаться люди. Но я сомневаюсь, что кто-то уцелел. Кажется, авария произошла давно.
— Но вы занялись идентификацией? — поинтересовался Стен.
— Я послал двух человек для проверки, — продолжал капитан. — Если им повезет найти «черный ящик», мы сможем установить причину катастрофы.
— Докладывайте мне, как только что-то узнаете, — приказал Маковский. — Возможно, это очень важная информация.
— Знаю, сэр, и обещаю доложить вам первому. Сэр, приборы космической телеметрии и обеспечения безопасности указывают, что вы сели на потенциально нестабильную почву.
— Здесь все нестабильно, — огрызнулся Стен, — кроме скалистых обнаженных пород, на которых стоит муравейник. Ведь не хотите же вы, капитан, чтобы я приземлился прямо туда?
— Конечно не хочу, сэр. Я просто хотел указать на…
— Знаю, знаю, — проворчал Маковский. Он глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. От лекарства он испытывал внезапные вспышки ярости. Казалось, он сидит в лифте, который идет то вверх, то вниз. Так же скакало и его настроение. К тому же вернулась боль — слишком быстро. «Не обращай на нее внимания», — приказал он себе.
— Сейчас я хочу отключиться, капитан. Нам придется ждать, пока стихнет буря, и тогда мы сможем выйти. Это время я хочу использовать для отдыха.
— Есть, сэр. Отключаемся, и до встречи.
Лицо Хобана исчезло с экрана. Стен закрыл глаза, потом открыл снова. Джулия с Гиллом стояли рядом, наблюдая за ним. Неожиданно Маковский устыдился собственной слабости, хотя боль интенсивно пульсировала в груди и готова была вырваться наружу через горло. В такие мгновения он мог думать только о следующей ампуле, лежавшей в коробочке вместе с другими.
Он решительно потряс головой. Еще рано принимать следующую порцию желе. Да он и не собирался этого делать, зная, как лекарство на него действует. Но боль очень досаждала ему и, возможно, даже усиливалась от колебаний.
— Увидимся позже, — произнес Стен. И не успели Джулия с Гиллом покинуть кабину, как пальцы ученого уже шарили в ящике стола, где лежала коробочка с желе.
Глава 32
Джулия с Гиллом вернулись в каюту. Они остались наедине, если не считать Норберта, который молча стоял у резной стены, напоминая футуристического василиска, а Мак спал у него на руках.
— Ну, Гилл, — заговорила Джулия, — что вы обо всем этом думаете?
