устроены муравейники чужих.
— Это так, Стен, — признала Джулия. — Хотя я и не думала, что тебя так занимает будущее науки.
— Милая, меня занимает многое, хотя я и не говорю об этом. Запомни.
— Я знаю, Стен. Ведь не за деньгами же ты полетел.
— Я тоже хочу разбогатеть, но меньше, чем ты, дорогая. Но, как говорят испанцы, у меня может не остаться tiempo para gastarlo. Но это лучше, чем оставаться дома и спорить с докторами о диагнозе. По крайней мере, здесь я с тобой, а это для меня очень важно.
Стен задумался на мгновение, потом снова посмотрел на экран:
— Норберт уже забрался глубоко в муравейник, а мы еще не получали никаких сигналов от Хобана. Думаю, это подходящий момент, чтобы немного вздремнуть, — не говоря больше ни слова, он встал и пошел к легкой походной кровати в самом дальнем отсеке.
В полной тишине Гилл с Джулией наблюдали за роботом. Наконец Джулия спросила:
— Что означает та фраза, которую Стен произнес по-испански?
— Tiempo para gastarlo, — повторил Гилл. — «Время радоваться».
Джулия покачала головой:
— Как он много знает.
— Да, — согласился Гилл. — Если бы у него было столько же времени, сколько знаний.
Пятеро членов экипажа, включая Рыжего Барсука, обсуждали план: Вальтер Глинт, Конни Миндано, хромающая после ожога, Энди Гроггинс и Мин Двин. У них были все шансы победить пятерых-шестерых людей, сохранивших верность капитану Хобану.
Плохо было то, что их оттеснили в заднюю часть корабля. Сложно атаковать в коридорах людей Хобана, успевших вооружиться. Они боялись, что остатки команды перешли на сторону капитана, так как первая попытка захвата корабля провалилась. Конечно, все могло выйти и по-другому, если бы Хобан не реагировал так быстро. Барсук думал, что капитан будет выведен из строя, но просчитался.
Рыжик должен был признать, что потерпел поражение. Его люди действовали недостаточно быстро, а люди Хобана — наоборот, очень решительно. Теперь лучший ход — убраться с «Доломита» и связаться с Поттером. Беда в том, что выбраться с корабля было очень сложно.
Оставалась только одна шлюпка для приземлений, поскольку в другой доктор Маковский и его люди высадились на поверхность АР-32. Очевидно, ее охраняют, так как Хобан несомненно предупредил своих людей. Сколько их там? Двое или трое, включая начальника караула. Барсук знал, что им каким-то образом придется с ними расправиться.
— Когда мы доберемся до аккумуляторных батарей, стрелять только по моему приказу, — сказал Барсук. — У меня есть план, который может сработать.
— Как скажешь, — согласился Глинт.
Рыжик повел их вниз по длинному алюминиевому коридору, по ковру с густым ворсом, поглощающим все звуки, мимо мерцающих приборов. Вечный шум машинного отделения напоминал усыпляющее жужжание пчел. Единственное, что свидетельствовало о работе двигателя, — это устойчивый запах ракетного топлива и сгоревшего изоляционного материала в пропитанном антистатиком воздухе. А еще они слышали затрудненное дыхание Конни Миндано, которая ждала, когда начнет действовать антиболевой укол.
Наконец они добрались до поперечного коридора, ведущего к челноку. Тихий шум предупредил Барсука, что не все в порядке. Он заметил свечение с фиолетовыми краями, отражающееся от стен.
— Они включили лучевой ограничитель, — сообщил Рыжик.
Глинт, шедший сзади, оценил ситуацию:
— Конечно, они это сделали, но не включили его на полную мощность.
Барсук присмотрелся:
— Ты прав, Вальтер. Они не используют розетку на полную мощность. Возможно, это из-за заварушки, которую мы устроили на контрольном пункте. Эти ограничители должны находиться на расстоянии шести дюймов от стены.
Мин Двин подумала и заявила:
— Их ограничительный круг распространяется на зону видимости.
— Конечно, — согласился Барсук. — Но все же должна быть дыра, через которую мы сможем пробраться.
Вход в коридор напоминал большую букву «О». Фиолетовое пламя окружало дыру.
— Мы должны прошмыгнуть, — сказал Глинт. — И сделать это так, чтобы не касаться краев.
— Наверное, это будет не так уж трудно, — предположил Барсук.
— Возможно, для тебя это и просто, — заметила Конни Миндано. — Но я ранена. Как я перепрыгну?
Злой огонек зажегся в глазах Барсука.
