Около часу дня возле дома Фрамиджяна остановился старенький пикап с надписью «Ремонт телефонных линий». Из него вышли двое мужчин в синих комбинезонах и с кожаными сумками на ремнях, из которых торчали плоскогубцы и отвертки. Один из них надел «кошки» и взобрался на телеграфный столб. Пока его напарник следил за дорогой, первый мужчина достал небольшой, но мощный бинокль и навел его на дом Фрамиджяна. Со столба он мог рассмотреть гостиную Фрамиджяна, окна которой выходили на канал.
Детально рассмотреть комнату ему мешали полуопущенные жалюзи. Минут пять он наблюдал, но, услышав предупреждающий свист напарника, спрятал бинокль и принялся орудовать инструментами. Когда почтовый фургон скрылся за поворотом, он снова достал бинокль и в течение пятнадцати минут наблюдал за домом Фрамиджяна. После чего спустился вниз.
— Что ты там увидел? — спросил Альварес.
— Не очень много, — ответил Кордоба, — но самое главное, я видел Фрамиджяна.
— Ты уверен?
— На все сто.
— А кого еще видел?
— Больше никого.
— Отлично, — сказал Альварес. — Ты отлично поработал.
— Но я видел, — продолжал Кордоба, — что Фрамиджян с кем-то разговаривал.
— Ты видел, с кем именно?
— Нет.
— А ты уверен, что там был кто-то еще?
— Да — если, конечно, Фрамиджян не репетировал речь перед зеркалом.
Подумав, Альварес покачал головой:
— Нет, Фрамиджян никогда не произносит речи. Молодец, Манитас. Теперь нам надо позвонить.
Часть IV
ПОДГОТОВКА УБИЙСТВА
Глава 30
Мужчина, спустившийся на лифте в подземную штаб-квартиру Охотничьей организации в Нью-Джерси, выглядел весьма представительно. Темно- синий костюм с красной искрой сидел на нем безукоризненно. Его отличительными чертами были седые волосы и длинная — почти четыре дюйма — окладистая борода. Но на бороду не стоило обращать внимания, потому что, оказавшись внизу, мужчина тут же отцепил ее и спрятал в кейс.
Симмонс вышел к лифту как раз в тот момент, когда посетитель закрывал медные застежки кожаного кейса.
— Сенатор Баренжер! — воскликнул Симмонс. — Как я рад вас видеть! Пойдемте в мой кабинет.
Он провел Баренжера по коридору в свой кабинет, где дорогая мебель гармонировала с обоями мягких зеленых тонов.
— Чем обязан такой чести? — спросил Симмонс.
Баренжер потер ладонью лицо, чесавшееся от клея, на котором держалась фальшивая борода.
— Я жду не дождусь, когда уже можно будет обходиться без этого маскарада, — заметил он.
— К сожалению, сейчас это необходимо, — сказал Симмонс. — Что подумают избиратели, если увидят сенатора от штата Иллинойс здесь, в самом сердце нелегальной организации? Что-нибудь выпьете, сенатор?
— Немного ирландского виски, — ответил Баренжер. — Говорите, нелегальной организации? Да, Охотничья организация до сих пор вынуждена действовать нелегально, и все это благодаря чертовым либералам из Вашингтона. Но скоро все изменится, Симмонс. Помяните мое слово. Последние опросы населения свидетельствуют о том, что люди по всей стране сыты по горло ситуацией, когда всякие там террористы убивают ни в чем не повинных людей. Граждане этой страны хотят радикально изменить такое положение — они хотят убивать сами. Законное убийство — вот что требуется нашим соотечественникам. Наше время не за горами.
— Мы стараемся, чтобы это время наступило как можно быстрее, — сказал Симмонс. — Хоть и нелегально, но Охота идет полным ходом.
