Глава 18
С глиссером творилось бог знает что: он несся с огромной скоростью, и нос его при этом здорово уклонялся влево. Я повернул руль, и суденышко тут же скакнуло вправо. Ограждение штирборта ушло под воду, а нос давно уже изображал субмарину.
— Сбросьте скорость! — завопил Кариновский.
Именно это я и пытался сделать. Я даже снял ногу с педали газа, но ее, видно, заклинило; глиссер по-прежнему набирал скорость. Тахометр показывал уже 3700 оборотов. Нас снова уводило влево; мы вполне могли вот-вот выскочить на дамбу.
Я опять крутанул руль вправо. И опять нос зарылся в воду, а корма начала упорно задираться, и тогда я выключил сцепление. Двигатель, лишившись нагрузки, взревел так, словно готов был взорваться. Вдруг педаль газа освободилась и выскочила назад. Рев движка несколько стих, превратившись в малоприятное рычание. Корма судна осела, и глиссер начал замедлять ход.
— Что это вы делаете? — спросил Кариновский.
— Педаль газа заедает, — объяснил я. — И с рулем что-то не в порядке. Глиссер все время заносит влево, а при правом повороте он зарывается носом в воду.
Кариновский вздохнул и потер ладонями лицо.
— Может, я попробую? — предложил он.
— Нет, лучше следите за курсом. Куда нам сейчас?
Кариновский сверился с картой:
— По главному фарватеру.
— Да где он, к черту, этот главный фарватер?! — заорал я.
— Не надо так волноваться, — сказал Кариновский. — По-моему, следует придерживаться вон тех вешек, видите?
— Это, кажется, рыболовные буйки.
— Вполне возможно… Тогда держите курс вон на ту треугольную штуковину справа.
— О'кей, — сказал я. — Смотрите в оба, может, еще такую увидите.
Я чуть прикоснулся к педали газа. Судно не отреагировало. Я надавил чуть сильнее. Педаль внезапно провалилась в пол, и глиссер рванулся вперед. Я подковырнул педаль газа ногой и вытащил ее. Двигатель тут же сбросил обороты почти до холостого хода, и судно чуть не остановилось. Мы уже миновали одну веху и быстро приближались к следующей.
Я повторил операцию, сперва утопив педаль в пол, потом вытащив ее обратно носком ботинка. Звук был такой, словно я веду огонь из 88- миллиметрового орудия. Если меня не слышали в Швейцарии, то только лишь потому, что не обращали внимания. Глиссер двигался вперед какими-то нервическими рывками, точно одержимый пляской святого Витта. Я все ждал, что ведущий вал винта вот-вот лопнет.
— А теперь, — сказал Кариновский, — по-моему, надо повернуть вправо.
Впереди, на пристани аэропорта, ярко горели огни.
— Куда — вправо? — спросил я.
— Просто вправо, в канал на Мадзорбо.
— Какой канал, идиот?! Где он?
— Думаю, надо идти вон по тем вехам, — важно отвечал Кариновский.
Он показал рукой, и я увидел настоящий лес вех справа от нас. Некоторые вполне могли оказаться вехами, отмечающими фарватер; остальные, по всей вероятности, служили обозначением зон рыбной ловли, песчаных отмелей, ловушек для крабов и даже закопанных сокровищ. Я был не в состоянии отличить одну веху от другой. Следовало, видимо, ломиться сквозь них наобум, в надежде, что вода все еще стоит достаточно высоко и можно будет проскочить над отмелями.
Я включил сцепление и стал осторожно маневрировать, выбирая путь мимо тех вешек, что были повыше, и держась к ним как можно ближе в надежде на лучшее.
Ну и, конечно, мы тут же сели на мель.
— Что нам теперь делать? — спросил Кариновский.
— Прыгать в воду и выталкивать лодку, — отвечал я.
— Надеюсь, это не займет много времени, — сказал он, перелезая вслед за мной через борт и плюхаясь в воду. Воды было по пояс. — Кажется, за нами погоня.
Я оглянулся в сторону Венеции. От берега отделился какой-то огонек и поплыл по направлению к нам.
