— Ерунды. Всего лишь маленького пакетика кокаина, да и то не своего. Твоего, наверное. Около кило.
Мясистое лицо Макса мгновенно осунулось, отвисшая нижняя губа отвисла еще больше. Он вмиг состарился лет на десять и сгорбился в кресле.
Помолчав какое-то время, он наконец вымолвил:
— Хоб, насчет этого марафета…
— Ты подначил Аврору или Келли подкинуть его в мой багаж, — отрезал Хоб. — Это я и сам уже вычислил.
— Хоб, я все могу объяснить.
Невесело усмехнувшись, Хоб устроился поудобнее и скрестил руки на груди.
— Валяй, выкладывай.
Набрав полную грудь воздуха, Макс медленно выдохнул:
— Хоб, гоп-стоп я не подстраивал.
— Зато подстроил, чтобы я протащил кокаин через таможню.
Макс кивнул.
— Прежде всего, тут не было ни малейшего риска. Тебя ни в коем разе не могли подловить.
— Раз это было так уж безопасно, что ж ты не провез его сам?
— Я хотел сказать, не было риска для тебя. А для меня был. Может, и для Авроры. Видишь ли, все было улажено. Было запланировано, что эта партия пройдет через таможню без осложнений.
— Это не снимает вопроса, — стоял на своем Хоб. — Почему ты не пронес его сам?
— Боялся ножа в спину. Ты знаешь Эмилио, дружка Авроры?
— Вообще-то мы не сталкивались.
— Он переодетый агент по борьбе с наркотиками.
— Замечательно.
— Благодаря этому все и сработало. Он хотел, чтобы я доставил эту партию во Францию. Я должен был организовать продажу, затем он бы накрыл покупателя и пожал лавры за разоблачение большой международной сети.
— А ты?
— А мне бы сошло с рук.
— Значит, все подстроено. Тем более ты мог провезти его сам.
— Если бы не одно осложнение. Эмилио жутко ревнует Аврору ко мне, так что я боялся, что он заложит меня и я угожу за решетку. Он потеряет свое большое дело, зато уберет меня со сцены, касающейся Авроры.
— Тогда почему ты не дал провезти его Авроре?
— Эмилио настолько не в своем уме, что ведет себя непредсказуемо. Он мог просто из чистой мстительности загубить ее. Разве угадаешь, что может учудить влюбленный псих?
— Он мог загубить и меня.
— Маловероятно. Против тебя он ничего не имеет и знает, что ты тут вовсе ни при чем. С товаром в багаже у тебя или у кого-нибудь еще все превращалось в обычное деловое предприятие.
— Думаю, мне незачем утруждать себя, растолковывая, что ты не имел права так поступать.
Макс потерянно развел руками.
— Да знаю я, знаю! Что ж я еще могу сказать? Мне казалось, десять тысяч долларов как-то сгладят ситуацию.
— Давай их сюда, и тогда я погляжу, как буду себя чувствовать.
Макс посмотрел на него еще потеряннее.
— Хоб, я бы дал, если б мог. Но беда в том, что деньги должны прийти ко мне в руки после продажи кокаина.
— Макс, что ты хочешь этим сказать?
— Я банкрот, Хоб, вот что я пытаюсь сказать.
— А этот номер? — огляделся Хоб.
— В кредит. Я рассчитывал, что сделка поправит мои дела. Подожди-ка минутку. — Макс встал и вышел в соседнюю комнату. Возвратившись с бумажником, открыл его и вынул оттуда четыре похрустывающих стодолларовых купюры, пятьдесят и две десятки. И отдал Хобу две сотни и пятьдесят. — Это все, что у меня есть, Хоб, и я отдаю это тебе. Я все еще должен десять тысяч. А теперь хочу задать тебе один важный вопрос. Кто-нибудь знал, что ты работаешь на меня?
— Это не было таким уж секретом. Мои компаньоны, и все. А что?
— Я пытаюсь вычислить, кто нас грабанул. Этот гоп-стоп явно затеял человек, знающий, что он ищет.
