от вероломных хитростей политиканства. Я уверен, что Легио Титаникус должен придерживаться истинных воинских идеалов, оставаясь верным одному лишь Империуму, а не служить инструментом воли политиков. Но сегодня Марс переживает самый мрачный кризис в своей долгой и славной истории, и настоящие воины не могут оставаться в стороне — они должны действовать. Они должны решительно встать на пути агрессии и защитить своих союзников.
Кавалерио помолчал, давая возможность братьям по оружию осознать услышанное.
— Мысль о том, что Легио будут сражаться друг против друга, вызывает во мне сильнейшее негодование, но я был бы глупцом, если бы верил, что такой момент не настанет.
— Он уже настал, — вставил принцепс Мордант. — Мортис рвется в бой.
— Верно, — согласился Кавалерио. — Откровенно провокационное нарушение границ Аскрийской горы было не чем иным, как попыткой развязать сражение, которое нам не выиграть.
Возмущенный хор возражений он успокоил резкой тирадой бинарного кода:
— <Ваша смелость и вера друг в друга меня восхищает, но в том бою мы бы все погибли>.
— Что же ты предлагаешь, Повелитель Бурь?! — воскликнул принцепс Сузак. — Неужели мы наступим на горло собственной гордости и будем наблюдать, как Марс разрывается на части? Мы же гаранты стабильности, так используй нашу силу!
— Нет, Влад, мы не наступим на горло своей гордости, — ответил Кавалерио. — Легио Темпестус примет в бой ради защиты идеалов, на которых стоит наш мир. Наша ярость падет на врагов Марса, и мы все вместе огнем и кровью очистим от них Красную планету.
— Ты собираешься идти с нами? — удивился принцепс Касим. — Но как? Техножрецы сказали, что не в состоянии восстановить «Викторикс Магна».
— Это мне известно, Зафир, и все же я пойду с вами, — заявил Кавалерио. — Я буду сражаться с вами плечом к плечу и пойду в свой последний бой так, как давно мечтал — с первой божественной машиной нашего Легио. Я стану единым целым с «Деус Темпестус»!
Принцепс Шарак выступил вперед:
— Итак, слово сказано?
— Слово сказано, — подтвердил Кавалерио. — Темпестус вступает в войну.
Страшная машина замедлила ход. Далия слышала гортанное ворчание ее силовых узлов и шипение гидравлики, чувствовала шипящий жар ее электрического поля. До нее доносился запах дыма, висящий в воздухе после стрельбы, а во рту остался привкус озона от плазменных разрядов.
Все ее чувства невероятно обострились, и она с трудом сдерживала крик при виде размолотых человеческих останков, прилипших к массивным гусеницам. Ро-Мю 31 потянулся за своим посохом, но Далия понимала, что это оружие не сможет защитить их от грозной машины.
Какстон, Северина и Зуше дрожали от страха. Они слишком сильно пострадали, чтобы двигаться, и были так напуганы, что едва осмеливались дышать.
Кровь из рассеченной брови капала ей на руку, и Далия моргнула, чтобы стряхнуть еще одну каплю, образовавшуюся на веке. Прямо перед ее носом срывались осколки оконного стекла и тихонько звенели, ударяясь о землю.
Страх сковал ее тело и не давал дышать. Руки и ноги окоченели, она не могла сосредоточиться, и мысль о том, что она сейчас погибнет, казалась не только ужасной, но и до смешного невероятной. Она не хотела умирать.
Великий Трон, она не хочет умирать!
Оглянувшись на Какстона и остальных, Далия почувствовала себя виноватой в том, что притащила их сюда. И ради чего? Ради какой-то неподтвержденной теории о древнем существе, погребенном в недрах Марса? Далия едва не рассмеялась над собственной глупостью. Она вспомнила произведения, которые прочла и переписала, — теперь у нее не будет шансов увидеть эти чудеса: океаны Лаэрана, величественные скалы Чаро, планету- крепость Аэ.
Она не увидит миллионы удивительных вещей, которые ежедневно встречают экспедиционные флотилии.
Она ничего не узнает о Карнавале Света на Сароше, не услышит рассказов очевидцев о победе на планете Убийца или о разгроме Гильдии Ведьмаков. А еще сочинений Джекона Поля. Она не увидит будущих картин Лиланда Роже, и скульптур Остина Делафура, и не прочтет новых поэм Игнация Каркази, которые, несмотря на некоторую помпезность, ей очень нравились.
Нет, так умирать нельзя, и все ее существо восстало против несправедливой судьбы, приведшей их к этому моменту.
Она закрыла глаза; перед лицом новой угрозы страх темноты полностью рассеялся, а страстное желание жить заглушило возражения разума и открыло путь к эфиру. Далия почувствовала, как ее мысль вырвалась за пределы тела, как и в том случае, когда она поняла устройство трона Чтеца Акаши, но на этот раз она видела дальше и отчетливее, чем раньше.
В этот раз она увидела сердце машины Каба.
Контакт продлился меньше мгновения, но и за этот миг Далия познала сущность ее бытия.
