обвивали силуэт, но Далия заметила, что на правой руке ниже локтя краски бледнели, как будто источник цвета в этом месте был слабее.
— Я не уверена, — ответила Далия, — но мне кажется, что это что-то вроде электрографии.
Она прошла вдоль стены, разглядывая сотни рисунков, и на всех было одно и то же: человеческие силуэты, окруженные разноцветной аурой, вот только в некоторых местах, будь это рука, нога или голова, интенсивность цветов значительно слабела.
— Мне это не нравится, — заявил Зуше после осмотра устройства. — Похоже на темные технологии. Забытые науки. Что-то подобное едва не уничтожило Человечество перед наступлением Древней Ночи.
— Но ты даже не знаешь, что это такое, — сказал Какстон, замерев перед серебряным колесом.
— Не стой здесь! — воскликнула Далия, уронив рисунок, который держала в руке.
— Что? Почему? — удивился Какстон. — Я не думаю, чтобы эта машина хоть раз включалась за последнее столетие. Здесь не о чем беспокоиться.
— Ну да! — воскликнула Северина. — В последний раз я слышала от тебя эти слова как раз перед нападением боевого робота на маглев.
Какстон покачал головой, но, улыбнувшись Зуше, все же отступил на шаг от машины. А механик стал изучать устройство, напоминающее пульт управления, — стальную панель с несколькими кнопками из похожих на драгоценные камней, круглой медной шкалой и длинным рычагом.
— Вот тут ты, похоже, ошибаешься, Какстон, — произнес Зуше. — На этой панели нет ни пыли, ни ржавчины. Я думаю, машиной кто-то совсем недавно пользовался.
— И ты прав, — раздался надтреснутый голос, древний, как сама история.
Далия обернулась. Ро-Мю 31 уже нацелил свой посох на адепта в темном одеянии и капюшоне, вышедшего из коридора в дальней части зала.
— Да-да, ты прав, — продолжал адепт. — Ваше появление для меня праздник. Я уже не надеялся, что придет кто-то еще!
— Кто ты? — сурово спросил протектор и активировал посох, поскольку из темноты следом за адептом показался массивный сервитор.
Аугметация сервитора производила устрашающее впечатление: вместо одной руки у него шипел и потрескивал искрами мощный силовой коготь, а вторую руку заменял длинный цепной меч.
Адепт снял капюшон, и Далия ахнула, увидев изможденное лицо, неистовый взгляд и тонкие пряди седых волос. Тело незнакомца мерцало серебристыми искрами, как будто вены наполняла не кровь, а жидкий металл, а на лбу виднелась татуировка в виде сужающейся спирали с парой стилизованных крыльев.
Знак Дракона.
— Я тебя знаю, — произнесла она. — Ты мне снился.
— Человек в капюшоне? — выдохнул Какстон. — Значит, он реальный?
— Реальный ли я? — переспросил адепт. — Ну, я не менее реален, чем любой из вас, хотя что именно определяет реальность в этой отравленной псионическими выбросами выгребной яме, которую мы называем Вселенной… Ну, это вопрос спорный, не так ли?
— Кто ты? — повторил Ро-Мю 31 и с угрожающим видом шагнул ему навстречу.
— Кто я? Да, это хороший вопрос. С таким же успехом можно спросить, сколько звезд на небе, хотя в подобном случае не исключено, что получишь определенный ответ. Или нет? Ах, я так давно их не видел. Они все еще там или их кто-то погасил?
— Звезды? — спросила Далия.
— Конечно звезды, — резко бросил адепт. — Они еще там?
— Да, там.
— И сколько их?
— Я не знаю, — сказала Далия. — Миллионы, как мне кажется.
— Она говорит «миллионы», — рассмеялся адепт. — И это всего через секунду после того, как призналась, что не знает.
Ро-Мю 31 встал между Далией и хихикающим адептом.
— Я спрашиваю в последний раз, — сердито произнес протектор. — Как твое имя?
— Мое имя… — с некоторым смущением протянул адепт. — Ах, оно мне так давно не требовалось, что теперь нелегко вспомнить. Мне не нужно имя, поскольку оно не имеет никакого значения в этой обширной и гулкой темноте. Но люди называли меня Симеоном.
— А что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Далия.
— Здесь?! — воскликнул Симеон, резко развернулся и широко раскинул руки. — Ты так плохо понимаешь этот материальный мир, девочка. Слова «здесь» и «там» не имеют смысла. Миллиард измерений материальной вселенной не поддаются определению таким ограниченным наречием людей!
Симеон встал спиной к Далии и оглянулся через плечо, при этом в его глазах зажегся тот же огонь, какой она видела в глазах Ионы Мила за мгновение до окончательного распада его тела.
— Я Страж Дракона! — ответил Симеон.
