— Девочка, ты еще не догадалась, почему каждый шаг в твоей жизни приближал тебя к этому месту?
— Нет, — прошептала Далия.
Симеон взял ее за руки.
В момент прикосновения Далия вскрикнула от боли, и в то же мгновение мир вокруг нее восстановился и она поняла, что опять стоит на кафедре в огромной серебряной пещере.
Она попробовала вырвать руки, но хватка Симеона оказалась сильнее. В его глазах она увидела груз целого тысячелетия, а за ним, в этих бездонных озерах, светились бесконечное благородство и решимость выполнить свой долг.
— Прости, — сказал Симеон. — Но мой срок, хотя и очень затянувшийся, все же подошел к концу.
— Нет.
— Да, Далия. Ты должна покориться своей судьбе и стать Стражем Дракона.
Далия ощутила, как жар рук Симеона распространяется по ее телу, как разгорается золотое сияние, наполняющее ее неимоверной благодатью. Ей хотелось кричать от восторга. Каждое отмирающее волокно ее тела возрождалось к новой жизни, каждая клеточка, каждая частица ее плоти расцветала и оживала, и душу наполняло ощущение неимоверной силы.
Ее тело переродилось и наполнилось частицей мощи и знания самого исключительного существа, той силой и знанием, что переходили от одного Стража к другому в течение тысячелетий, помогали нести эту нелегкую ношу и выполнять свой долг. Полученное знание помогло ей увидеть, какой ужасной и полной невзгод могла быть судьба человечества, лишенного мудрого руководства, и гнев на Императора быстро испарился.
Она осознала его единственное неуклонное стремление — провести собственную расу по узкому пути выживания, который был виден только ему, — увидела его жизнь, лишенную любви, ограниченную в дружбе и полную самопожертвования.
Далии хотелось кричать, она боялась, что эта сила поглотит все ее существо, что полученная энергия уничтожит все, что определяет ее личность. Она сосредоточилась на своем сознании, но это было последним листочком на облетевшем дереве, поскольку ее воспоминания и ее личность уже были подчинены судьбе, выбранной для нее Императором.
Наконец ревущий поток энергии иссяк, работа по преображению ее тела завершилась, и Далия судорожно вдохнула, поняв, что все еще остается самой собой.
Она осталась Далией Киферой, но не только.
Симеон выпустил ее руки и отступил на шаг назад. На его лице появилось выражение сдержанного удовлетворения.
— Прощай, Далия, — произнес он.
Симеон вдруг весь потемнел и рассыпался пылью, оставив после себя на каменном полу только ветхие одежды адепта. Далия оглянулась на массивного сервитора, повсюду сопровождавшего своего хозяина, и уже не удивилась, когда он тоже превратился в пыль.
Это могло бы ошеломить Далию, но исчезновение адепта вызвало у нее лишь едва уловимое ощущение завершенности.
— Далия, — окликнула ее Северина.
Она обернулась и увидела, что подруга смотрит на нее в упор с выражением безумного отчаяния, а по щекам у нее непрерывно катятся слезы. Северина слабо улыбнулась и подняла взгляд к далекому потолку пещеры:
— Ты привела меня к дракону, Далия, но лучше бы ты этого не делала.
— Подожди! — воскликнула Далия, когда Северина сделала шаг к обрыву, который был всего в футе от нее.
— Я думаю, это милосердно, что мы не видим всех ужасов, что скрываются во тьме, что не сознаем, насколько хрупкой может быть реальность. — Северина всхлипнула. — Прости… Но если бы ты видела так, как вижу сейчас я, ты бы поступила так же.
И Северина шагнула с обрыва.
3.04
Первый капитан Имперских Кулаков Сигизмунд проводил взглядом очередную партию металлических контейнеров, поднимаемых на вершину гигантской башни Циолковского для отправки на грузовые корабли, стоящие на орбите. Колоссальное сооружение работало на полную мощность, но этого было недостаточно. Капитаны кораблей только что известили его о вражеских силах, приближавшихся с северо-востока: пехота, бронетехника, скитарии и по крайней мере два Легио титанов.
Похоже, что привилегированное положение кузницы Мондус Оккулум подходит к концу.
В этой миссии на Марсе все пошло не так, как было запланировано, и Сигизмунда все больше и больше злили сдерживающие рамки приказа.
