Вперед шагнула леди Алера:
— А что, в сущности, дал нам Империум? Да, леса исчезли, а вместе с ними и великие звери, но наших людей согнали в города и заставляют работать на заводах или же отправляют служить в Имперскую Армию. С каждым днем, с каждым часом нас становится все меньше, люди уносятся к звездам и служат делу, которое не сулит нам никакой выгоды.
— Лютер, ты можешь сколько угодно осуждать старые порядки, — добавил лорд Тариил, — но еще до образования Ордена благородные семейства воспитывали рыцарей, которые сражались и умирали ради крестьян. Да, мы брали свою десятину, но мы платили за это. Мы служили по-своему. А как служат нам Джонсон и Император? Они забирают у нас все самое лучшее, а взамен дают слишком мало, а то и вовсе ничего. Ты, Лютер, должен это видеть, как никто другой.
— Ничего подобного я не вижу, — возразил Лютер, но лицо его помрачнело. — А как же медицина и передовое образование? Как насчет искусств и цивилизации?
Малхиал пренебрежительно фыркнул:
— Медицина и образование, которые помогают нам лучше работать, ты хотел сказать? И что хорошего в искусстве и развлечениях, если ты слишком занят на заводе, чтобы ими наслаждаться?
— Неужели вы считаете, что только наш мир помогает Великому Крестовому Походу?! — воскликнул Лютер. — Захариил прав. Если бы вы только знали масштабы начинаний Императора!
— Мы знаем только то, что наш мир разграблен ради неизвестных людей, которых мы никогда не видели, — парировал Тариил.
— Нас лишили даже наших собственных традиций и культуры, — вмешался Давиил. — И теперь наш народ еще в большей опасности, чем прежде.
Лютер нахмурился.
— Что это значит? — спросил он, и в его голос вернулись нотки гнева.
Давиил собрался ответить, но его опередил Малхиал:
— Это значит, что при имперском правлении положение на Калибане только ухудшилось. Вопрос только в том, намерен ли ты и дальше потворствовать этому.
— Ты нам не враг, cap Лютер, — сказала леди Алера. — Ты всем известен как отважный и благородный человек. Наша борьба направлена против Империума, а не против тебя или твоих воинов.
Захариил резко шагнул вперед:
— Мы слуги Императора, леди.
— Но вы еще и сыны Калибана, — возразила аристократка. — А сейчас настали самые мрачные времена для нашего мира.
— Присоединяйся к нам, брат, — предложил Лютеру cap Давиил. — Ты слишком долго уклонялся от своей судьбы. Вспомни, что значит быть рыцарем и выступать на защиту своего народа.
— На защиту?! — воскликнул Захариил. — Это вы сами направили оружие на свой народ. В этот самый час ваши бунтовщики по всей планете сражаются с силами полиции и Егерями и невинные люди гибнут в организованных вами волнениях. — Он сердито взглянул на Лютера. — Неужели ты не видишь, чего они добиваются? Если действовать без промедления, боевые братья наведут порядок за несколько часов. Не позволяй им играть на твоем чувстве ревности…
Лютер поднял руку.
— Хватит, брат, — сказал он, словно отрезал.
Резкий тон ошеломил библиария. Правитель Калибана еще некоторое время смотрел в глаза Захариилу, а затем повернулся к бунтовщикам.
— Переговоры окончены, — объявил он. — Лорд Сайфер доставит вас к тому месту, откуда забрал. После этого у вас будет двадцать четыре часа, чтобы приказать своим помощникам свернуть все операции и сдаться местным властям.
Мятежники ответили ему злобными взглядами, и только cap Давиил печально покачал головой.
— Как ты можешь так поступать? — спросил он.
— Неужели вы думали, что я могу поступить иначе? — вопросом на вопрос ответил Лютер. — Если вы считали, что я так низко ценю свою честь, вы мне не братья. У вас двадцать четыре часа, — напомнил он. — Советую провести их с пользой.
Тариил обратился к леди Алере и Малхиалу:
— Видите? Я говорил, что это бесполезно. — Он сердито посмотрел на лорда Сайфера. — Мы готовы к отъезду.
С этими словами аристократ развернулся и быстро зашагал к поджидавшему шаттлу. Остальные лидеры мятежа один за другим последовали его примеру и вышли в предрассветный сумрак. Захариил ощутил, как отступает напряжение мышц в плечах и шее и стихает головная боль. Он мысленно напомнил себе спросить у Израфаила о причинах такого явления. Что бы это ни было, оно не сулило ничего хорошего.
Лютер в глубокой задумчивости пошел за бунтовщиками. Захариил, задержавшись на мгновение, двинулся следом. Ему очень хотелось убедить
