войны. Местами встречались и рисунки, иногда прекрасные, иногда — откровенно грубые. На полу везде виднелся мусор: старый башмак, пустая бутылка, обрывки бумаги.
— Это здесь, — сказал Каркази. Дверь в комнату Киилер была закрыта. — Хотите, чтобы я?.. — спросил Каркази, кивая на дверь.
— Да.
Каркази стукнул кулаком по створке и прислушался. Через пару секунд постучал снова, погромче.
— Эуфратия? Эуфратия, ты здесь?
Створка отворилась, и в холодном коридоре распространился запах разгоряченного тела. Каркази оказался лицом к лицу с молодым человеком, обнаженным по пояс и в небрежно застегнутых армейских штанах. Мужчина был сухощавым, мускулистым и неприветливым. На обоих предплечьях виднелись вытатуированные номера личного состава, на шее висела цепочка с индивидуальным жетоном.
— Что тебе? — резко спросил он у Каркази.
— Я хочу видеть Эуфратию.
— Пошел вон! — бросил солдат. — Она тебя не хочет видеть.
Солдат был явно сильнее, и летописец попятился.
— Остынь, — вмешался Локен, обойдя Каркази и откинув капюшон. — Успокойся, и я не стану спрашивать твое имя и номер части.
При виде внушительной фигуры Локена солдат широко открыл глаза.
— Она… Ее здесь нет, — пробормотал он.
Локен шагнул вперед. Солдат попытался загородить ему путь, но Локен одной рукой схватил его запястье и аккуратно повернул, так что локоть оказался вывернутым и лишил солдата возможности сопротивляться.
— Никогда больше так не делай, — посоветовал ему Локен и отпустил беднягу, добавив небрежный толчок, от которого тот упал на четвереньки.
Комната оказалась маленькой и сильно загроможденной. На полу валялись разбросанные предметы одежды и смятые постельные принадлежности, настенные полки и низкий столик были заполнены пустыми бутылками и грязной посудой.
Киилер стояла в дальнем углу, позади неубранной постели. Она обернула простыню вокруг худенького тела и с презрением смотрела на Локена. Эуфратия выглядела больной и слабой; волосы потускнели и спутались, под глазами залегли темные тени.
— Все в порядке, Лииф, — сказала она солдату. — Встретимся позже.
Мужчина все еще настороженно обошел Локена, надел рубашку и сапоги, подхватил куртку и вышел, бросив напоследок на Локена сердитый взгляд.
— Он хороший человек, — сказала Киилер. — Заботится обо мне.
— Армия?
— Да. Это называется братание. А Игнацию обязательно здесь оставаться?
Каркази остался у входа и стоял, прислонившись к дверному косяку. Локен обернулся к нему.
— Спасибо за помощь, — сказал он. — Увидимся завтра.
Каркази кивнул.
— Хорошо, — произнес он и с явной неохотой вышел из комнаты.
Локен прикрыл дверь и снова повернулся к Киилер. Она уже наливала из фляжки неразбавленную выпивку и небольшой стакан.
— Могу я вам предложить? — спросила она, приподнимая фляжку. — В знак гостеприимства.
Локен покачал головой.
— А, полагаю, Астартес не пьют спиртного. Еще одна биологическая несовместимость?
— Мы можем выпить достаточно, но при более подходящих обстоятельствах.
— А сейчас, надо полагать, они неподходящие?
Киилер поставила фляжку и взяла в руку стакан.
Придерживая одной рукой простыню и отхлебывая на ходу из стакана, она прошла к кушетке. Затем уселась, подобрав ноги, и, не переставая пить, стыдливо подтянула простыню.
— Кажется, я догадываюсь, почему вы оказались здесь, капитан, — сказала она. — Но я удивлена. Я ожидала вашего появления пару недель назад.
— Я должен извиниться. Второй файл я обнаружил только сегодня вечером. До сих пор я, видимо, не очень внимательно просматривал пикты.
— И что вы думаете о моей работе?
— Превосходно. Снимки с десантной палубы на удивление хороши. Я хотел отправить вам записку с благодарностью за присланные копии. И снова должен извиниться. Но вот второй файл…
