ты.
— Мы лишь позволили разглядеть то, что было не ясно. Твои чувства ограничены, а разум слеп.
— Что ты такое?
— Ты уже спрашивал нас.
— Ты не ответил.
— Мы смотрим.
— Говори яснее, я тебе не доверяю.
— Доверия и не нужно, мы позволили увидеть лишь то, что должно. Этого достаточно.
— То, что я ощутил — реальность или лишь то, что вы мне позволили увидеть? Была ли это… истина?
— Возможно.
— И ты мне больше ничего не скажешь?
— Нет.
— Тогда зачем ты ещё здесь?
— Чтобы освободить тебя.
Локен ощутил в воздухе разряд тока, и энергия вновь наполнила силовой доспех, его мускулы дёрнулись, их движения слились с фибросвязками. Дрожь прошла по спине, когда заработали интерфейсные разъёмы. Удерживающие его цепи расколись на части, и Гарвель тяжело упал на холодную плитку. Смотрящий направился к двери, его тело мерцало, словно изображение на повреждённой видеозаписи. Локен прижал оружие к доспеху, от статического электричества по керамитовым пластинам пошли искры.
Дверь камеры открылась, и Смотрящий промелькнул через порог, продолжая глядеть на Гарвеля пустым капюшоном.
— Иди! Ты должен сообщить своим хозяевам об увиденном.
В коридоре было тихо и спокойно. Факелы застыли в железных креплениях, тени на полу были неподвижны. Локен покосился на Тёмных Ангелов, стоявших у двери камеры в светлых плащах поверх чёрных доспехов. Острия двуручных мечей упирались в пол у их ног, а рубиновые глазницы незряче смотрели, как Гарвель проходит мимо. Его шаги царапали каменный пол, но звук казался чужим, словно Локен шёл во сне. В висках начала скапливаться тупая боль.
— Это то время, Локен, которое мы могли тебе дать.
Он побежал, шаги эхом отдались в мёртвом воздухе. Тени зашевелились, свет факелов задёргался, словно кто-то перелистывал страницы книги. Гарвель завернул за угол. Навстречу ему шёл Тёмный Ангел, чья рука покоилась на рукояти меча. Их взгляды встретились, холодные серые глаза уставились в красные линзы шлема. Страж выхватил меч, лезвие зашипело от энергии. Локен не хотел убивать — он был тайным посланником в крепости тех, чья верность была неизвестна и возможно даже не определена. Одно присутствие Гарвеля могло нарушить равновесие, что уж говорить об убийстве в тёмных коридорах.
Руки Локена были пусты, когда он ринулся вперёд, и остались такими, когда меч Тёмного Ангела устремился к его голове. В последний момент, когда клинок уже опускался, Локен бросился в сторону и врезался плечом в локоть стража. Тёмный Ангел пошатнулся, и Гарвель схватил его за лицевую пластину. Страж и посланник рухнули на пол со звуком молота, дробящего мрамор. В правой руке Тёмного Ангела всё ещё был меч, Локен увидел движение клинка и сильнее сжал запястье. Удар пришёл из ниоткуда. Зубы Гарвеля зашатались, нос треснул под латной перчаткой воина. В ушах зазвенело, кровь забрызгала табард Тёмного Ангела. Он поднял ногу и наступил на свободную руку стража, прижав его к земле, затем выпрямился и бил по лицевой пластине, пока не изуродовал шлем. Красные линзы треснули, и на Гарвеля уставились полные ненависти тусклые зелёные глаза. Страж извернулся, когда Локен вновь занёс руку для удара, и внезапно он оказался на боку, придавив собственную руку. Тёмный Ангел вырвался.
— Стой!
От звука голоса страж дёрнулся. Этого было достаточно, чтобы Локен вскочил, схватил Тёмного Ангела за руку с мечом и впечатал в стену. Голова стража содрогалась от ударов, меч выпал из рук. Гарвель слышал собственное тяжёлое дыхание. Кровь капала на зелёные глаза в разбитом шлеме, но Тёмный Ангел, пусть и оглушённый, не стал слабее и теснил его. Он бросился к мечу.
И прогремел выстрел. Снаряд впился в левый глаз и вышел из черепа в фонтане крови и осколков кости. Локен ощутил, как доспех Тёмного Ангела повис на его руках. Ему был знаком звук облегчённого болтерного снаряда, приглушённое шипение полёта и бульканье, с каким в плоть впивается наполненная ртутью боеголовка. Гарвелю не надо было оглядываться, чтобы знать, кто убил стражника. Он осторожно положил тело на пол.
— Что ты наделал?
— Парень, так было нужно.
— Мы могли вырубить его. Он не заслуживал смерти, возможно, ты казнил верного Империуму воина.
— Не его первого, а быть может и не последнего.
— Это может привести к тому, чего мы хотели избежать. Ещё неясно, на чью сторону они встанут, а ты только что склонил чашу против нас.
