— Что? Нет, милая, ты не в том состоянии, чтобы куда-нибудь лететь.
— Лемюэль, ты не понимаешь. Этот мир обречен. Я видела его в агонии.
— Ты не можешь быть в этом твердо уверена, — возразил Лемюэль и выпрямился.
— Могу, — настаивала она. — Я слишком хорошо знаю, что я видела.
— Я не могу уехать, — сказал Лемюэль. — Я хочу еще многому научиться у Тысячи Сынов.
— Ты не сможешь ничему научиться, если умрешь, — предупредила Каллиста.
Лемюэль оставил Каллисту в компании капитана Витары и покинул отделение госпиталя. Хотя у него и не было иных отношений с этой женщиной, кроме дружеских, появление красивого воздыхателя вызвало у него укол ревности.
Он улыбнулся, признавая всю смехотворность своего недовольства.
— Ты неисправимый романтик, Лемюэль Гамон, — произнес он вслух. — И останешься таким до самой смерти.
Он уже подходил к выходу, когда дверь впереди распахнулась и его романтическое настроение исчезло без следа. В пирамиду апотекариев ворвался Астартес, как будто только что покинувший поле боя: его броня местами почернела и из-под пластин торчали ужасные шипы. Лемюэль узнал в нем Калофиса, но не его необычный вид заставил летописца замереть на месте.
На руках Астартес лежала Камилла, и выглядела она ужасно.
На волосах и одежде у нее виднелись следы крови. Кожа сильно покраснела, а одной рукой Камилла держалась за грудь, и каждый шаг Калофиса отзывался на ее лице мучительной болью.
— Камилла! — воскликнул Лемюэль и подбежал к ней. — Во имя мира, что произошло?
— Лем, — простонала она, — на нас напали.
— Что?! — вскрикнул Лемюэль и поднял взгляд на гигантского воина. — Кто напал?
— Уйди с дороги, смертный, — бросил Калофис, проходя мимо Лемюэля.
Летописец развернулся и догнал Астартес.
— Скажи, что случилось? — попросил он.
— Она исследовала древние руины даже после того, как я предупредил об опасности. И потревожила гнездо психнойенов.
При упоминании о пси-хищниках Просперо у Лемюэля кровь застыла в жилах.
— О Трон, нет! — простонал он и встал прямо перед Калофисом.
Астартес посмотрел на него с таким видом, что могло показаться, будто он собирается шагнуть через него.
— Камилла, послушай меня, — заговорил Лемюэль, приподнимая пальцем ее веко. Зрачки у Камиллы были расширены, так что глаза казались почти черными. Но Лемюэль не знал, хорошо это или плохо. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня переехал «Ленд Рейдер», — отрезала она. — Еще глупые вопросы есть?
— Как твоя голова? — продолжал он, стараясь говорить медленно и отчетливо. — Она болит?
— Конечно болит. Благодаря Калофису я целую вечность дышала дымом.
— Нет, не то… Ты ощущаешь какие-то изменения? — спросил Лемюэль, стараясь подобрать нужные слова. — Нет ли чего-то странного в этой головной боли?
— Не знаю, — ответила Камилла, невольно заражаясь его тревогой. — А что? Что со мной могло случиться?
Лемюэль проигнорировал ее вопрос и обратился непосредственно к Калофису:
— Немедленно неси Камиллу в лазарет и пошли за лордом Ариманом. Скорее! У нас очень мало времени!
Миллиарды отблесков от граней безупречных кристаллов в руках тысячи траллсов, стоявших в точках пересечения энергетических линий, залили светом Отражающие пещеры. Огромная пещера из хрусталя, расположенная на милю в глубину под Тизкой, была не менее трех километров в поперечнике в самом широком месте, и свисающие с далекого потолка сталактиты наполняли ее негромким перезвоном. Блики света отражались от стен и освещали людей и приборы, находившиеся в центре колоссальной пещеры.
С середины потолка свисало продолговатое бронзовое устройство, похожее на гигантский телескоп. Его поверхность была усеяна неизвестными символами и серебряными лепестками, а на самом конце был закреплен зеленый полированный кристалл длиной около трех метров.
Точно под этим устройством стоял Магнус Красный и через кристалл наблюдал за ночным небом, нависшим над площадью Оккулюм. Кроме набедренной повязки, на нем не было никакой одежды, и блестевшее от масла тело было открыто всем стихиям.
Ариман наблюдал, как Амон массировал примарха смесью из сандалового масла, жасминового масла и росного ладана. Утизаар снимал излишки масел костяным ножом, а Аурамагма держал дымящуюся курильницу, наполнявшую воздух ароматом лапчатки[91]. Фаэль Торон, напряженный до предела, стоял рядом с Ариманом.
