Грол потер запястья.
— И вы, конечно, хотите, чтобы вас проводили в секретное убежище. И встретиться с Капрой. Проникнуть в наши ряды и уничтожить всех сразу? — Он отвернулся и сплюнул. — Мы не глупцы и не предатели.
Тариил освободил Бейю и протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она отказалась. Тогда он протянул ей информационный планшет.
— Ты ведь знаешь, как с ним обращаться, верно? В твоем деле говорится, что до начала мятежа ты служила в Администратуме и отвечала за сбор информации в отделе связей с колониями.
— Это верно, — подтвердила она.
Тариил указал на один из файлов в памяти информационного планшета:
— Я думаю, тебе будет полезно прочесть этот документ. И не забудь проверить секретные теги, чтобы убедиться, что это не подделка.
Келл подошел к Гролу:
— Террик Грол, я верю, что ты не предатель. Но вас всех одурачили.
— Клянусь звездами, я не понимаю, о чем ты говоришь, — отрезал тот.
— Но предатель все же находится в этой комнате, — продолжал Келл.
Бейя даже не успела уследить взглядом, как имперский агент выхватил из кобуры массивный, угрожающего вида пистолет и в упор выстрелил в сердце Пасри.
Бейя в ужасе вскрикнула, а Грол рванулся вперед.
Тариил постучал пальцем по планшету.
— И все же прочти этот файл, — сказал он.
— И обыщите вашу подругу Оло, — добавила Соалм.
Грол последовал ее совету, а Бейя стала читать. К тому времени, когда она закончила, с ее щек сбежали все краски, а Грол отыскал спрятанное в одежде Оло беспроводное подслушивающее устройство. Файл, как и говорил Тариил, был составлен по всей форме, как было положено составлять рапорты об информаторах в системе сопротивления. Капра уже какое-то время подозревал об утечке информации, но никак не мог определить, кто в этом виновен. Согласно последней записи, Оло Пасри согласилась выдать местоположение основного убежища лидеров борцов за свободу, но настаивала на большем размере оплаты и гарантии переезда в другой мир.
Все это Бейя пересказала Гролу, который выслушал ее с каменным лицом и надолго замолчал.
— Я тебе не верю, — заговорил наконец он, обратившись к Келлу. — Вы даже это могли подделать. И все ради того, чтобы подобраться к нам поближе.
— Грол… — попыталась вмешаться Бейя, но Келл поднял руку, призывая ее к молчанию.
— Нет, он прав. Потратив определенное количество времени и сил, мы могли бы смастерить нечто подобное. Я бы на твоем месте тоже подозревал всех и все. — Он ненадолго задумался. — Итак, нам необходимо заслужить ваше доверие.
— Продемонстрировать наглядное доказательство, — предложила Соалм.
— Тогда выбирайте цель, — сказал Келл.
Рукой, ставшей слепком с конечности Гиссоса, Копье провел по обитому кожей грокса подлокотнику кресла, в котором сидел. Ощущение блестящей гладкой обивки под мясистыми пальцами доставило ему удовольствие и дало понять, что он слишком долго оставался в состоянии забытья, лишенный всех радостей сознания, позволяя своему разуму дремать, а мысленному призраку Йозефа Сабрата управлять своей плотью. Кукла и кукловод, господин и исполнитель — эти роли переплелись. Копье устал от этой путаницы.
Но сейчас, по крайней мере, ему приходится только поддерживать внешний облик, а не вживаться в него. Подняв голову, он увидел отражение в стекле шкафа, стоящего позади стола верховного смотрителя Каты Телемах; оттуда на него смотрело черное, как эбеновое дерево, лицо Гиссоса.
Телемах, сидя в массивном кресле с выгнутой спинкой, отвернулась от пульта связи и сняла с головы громоздкие наушники. Рядом с ней, словно часовой-тяжеловес, стоял непривычно молчаливый старшина смотрителей Берт Лаймнер. Копью было ясно, что он до сих пор пытается найти оправдание тому факту, что Йозеф Сабрат оказался серийным убийцей, и ищет способ выйти из сложившегося положения с наименьшими потерями. Он ощутил приступ особой ненависти к этому человеку, но, сосредоточившись на этом чувстве, Копье так и не смог определить, принадлежало оно ему самому или было остаточной эмоцией Йозефа Сабрата. Норов смотрителя уже не раз доставлял ему неудобства, угрожая разбудить дремлющего убийцу.
Он набрал в грудь воздуха и прогнал эти размышления как неуместные, а затем сосредоточил все свое внимание на Телемах, которая просматривала лежащие перед ней отчеты.
— Как могло такое случиться в моем участке, под моим руководством? — резко спросила она.
По мнению Копья, это было типично женское отношение к делу. Она не спросила: «Как могла произойти подобная трагедия?» — и не возмутилась: «Невероятно, чтобы такой хороший человек, как Сабрат, оказался убийцей!» Нет, после стольких кровавых убийств, после того, как по всему городу
